Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 27 – Элен Блио, Полина Измайлова

Неприятно.

Но честно.

Он не знает меня. Он не видит меня.

Я за пределами его жизни.

Это чертовски неправильно!

Я должен вернуть их всех!

Встречаюсь с взглядом Снежки. Ее глаза полны упрека.

А еще я вижу гнев, спрятанный за маской сдержанности, которую она надела при детях. Снежка — отличная мать. Она никогда не будет устраивать разборки при них. Они для нее в принципе всегда были в приоритете.

В какой-то момент я даже почувствовал, что она в них растворилась.

В материнстве, в заботах, в поддержке Васиной карьеры.

И я не то чтобы ощутил себя лишним, я словно бы терял свою Снежку.

Мы начали жить вместе, и нам хватало друг друга.

Мы были счастливы.

Потом родилась Василиса.

Отцовство я осознал не сразу, это вообще не в природе мужчин.

Мне надо было привыкнуть.

Это потом пришли нежность и всепоглощающая любовь отца к дочери.

Когда ты за нее всё готов отдать.

Потом Лерка, снова девочка.

И мы тоже были счастливы…

Только я, наверное, не ценил, не до конца понимал, как мне повезло.

Мне стало не хватать жены, я приходил домой, уставший с работы.

Мне, может, хотелось ее внимания, но она уставала с детьми и от быта.

Но даже не это стало катализатором того, что я стал отдаляться и смотреть по сторонам. Да, это не делает мне чести.

Просто я уже потом анализировал.

Мне казалось тогда, что у нас в доме правит бабье царство.

Три женщины и я — один-единственный на всех мужик.

В какой-то момент от меня стали ускользать темы их разговоров, интересы.

Все эти женские секретики, игры, хобби.

Но я любил жену, об измене даже не помышлял, упаси боже.

Каких-то перемен я хотел, встряхнуть нас, что ли?

Тогда я попросил у Снежки:

— Роди мне сына.

Пацан! Вот что всё изменит! Перераспределит баланс сил!

Я был идиотом.

Теперь я это понимаю.

Я должен был работать с тем, что есть, а не цепляться за то, что может еще не случиться. Я сам отдалился от них, моих девочек. Сам всё испортил.

А потом появилась она. Аделина.

Красивая, яркая, с цепким взглядом и пухлыми губами.

Нет, сначала она меня даже раздражала.

Вроде как слишком броская и молодая для тренера.

У нее точно на уме спорт?

Она точно будет полноценно отдаваться детям и тренировкам?

Я стал приглядываться к ней, она это неверно истолковала.

Стала делать намеки. Прямее некуда.

Я сначала охренел. Потом что-то в башку ударило.

Значит, я еще котируюсь? Не совсем списанный со счетов?

На меня молодые девушки заглядываются?

Польстило.

Болван.

Повелся на смазливую мордашку, как сопливый пацан.

Где мозги были? Ясно где. Ниже пояса.

Я был уверен, что этот флирт никуда не приведет.

Но мне нравилась острота, будто вкус жизни вернулся.

Мужиком себя почувствовал тогда. Ожил.

Была семья — тихая гавань, любимая жена и дети.

И была Аделина — с ее намеками, томными взглядами, восхищенными вздохами. Она умела сделать комплимент.

— Ой, Артём Андреевич, вы так вовлечены в жизнь дочери. Это такая редкость. Возите девочку на тренировки. Достойно! Кстати, вы же знаете, что здесь Василисе негде развернуться? Понимаете… она же может стать олимпийской чемпионкой… Талантливая девочка, есть все задатки… Но здесь… вы же понимаете? Не тот уровень…

Я не понимал.

Не понимал, что не так с уровнем нашей спортивной подготовки.

Но Аделина филигранно провела работу, и прежде всего с Василисой.