Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 29 – Элен Блио, Полина Измайлова

— А у него день рождения сегодня! Мы отмечали! И ели вкусный торт! — тараторит Лера.

Василиса вздыхает, вижу, как глаза слезами наполняются.

— День рождения? Ему… ему уже год? Мам! Как так-то?

— А как? Вот так… — Стараюсь улыбаться, понимаю, что ей нужны положительные эмоции.

— Я… я как-то совсем во времени потерялась. Я думала, прошло чуть больше полугода, как вы… как он… Пап, ты мне не сказал…

— Я говорил, Васюш…

— Да? Когда?

— Я предлагал тебе поехать на день рождения. Нас приглашали. Но…

— Но у меня тренировки перед стартом, да… — Вася как-то резко мрачнеет, брови сводит. И я вижу, как блестят ее глаза.

И у меня тоже глаза на мокром месте.

Задерживаю дыхание, голову чуть поднимаю, чтобы слезы не потекли, зубы сжимаю.

Черт, черт, черт!

Мне хочется рвать и метать! Как же я зла!

На весь мир зла!

На мужа, который оказался просто… просто какой-то тряпкой, негодяем, мерзавцем. Сломал нашу жизнь. Мою, Василисы… всей нашей семьи!

И на себя я тоже зла.

Сильно.

Я не должна была отпускать Василису! Не должна!

К дьяволу это чемпионство! К черту! Можно было бы обойтись какими-то другими мерами!

У нас в группе тренировалась девочка, Вероника Кисметова, ездила на этапы Гран-при по юниорам, даже на чемпионат России. Ездила! Выступала! Шикарно каталась! Потом, когда стала чуть старше, переехала в группу известного тренера в Питер.

Когда стала старше! Ключевой момент! И замечательно катается, побеждает!

И ничего не упущено!

Зачем надо было тащить тринадцатилетнего ребенка в чужой город? Отрывать от матери?

Какие цели преследовала Аделина?

Сделать из моей дочери чемпионку и почивать на лаврах?

Или влезть в постель моего мужа, который даже по московским меркам более чем обеспеченный?

Да, до “Форбс” ему, конечно, далеко. Но его уровень — это уровень!

И он может себе позволить оплачивать многие её хотелки. И машину не “китайца”, а “Мерс”, “Мазду” или даже “Порше” с “Теслой”. И поездки за границу, хоть на отдых, хоть на финалы Гран-При или Олимпиаду. И квартиру в Москве, которую Артём купил сразу, как только переехал.

Мне не жалко. Я не считаю его деньги.

Больно надо!

Мне хватает алиментов, и я принципиально не трачу то, что он присылает сверху.

Мне это не надо. Подачки его не нужны.

Пусть тратит на накачанные губешки своей тренерши.

Злость просто сочится из меня, и в этот момент я чувствую руку бывшего на своем предплечье.

Дергаюсь резко, словно меня ошпарили.

Игорёк, который до этого улыбался и что-то лопотал на своем, разглядывая сестру, пугается и начинает истошно вопить.

— Мамочка, что случилось? — спрашивает Василиса, тоже испуганно.

— Он просто устал. Тише, ну что ты… что…

— Ма, если он устал, вы тогда езжайте домой. Отдыхайте. А я буду ждать вас завтра, вы же придете завтра?

— Конечно. Конечно, мы придем. Не знаю, пустят ли Игорька и Леру, я попробую опять договориться.

— Не стоит всё-таки детей сюда приводить, — тихо говорит Артём.

Василиса хлопает глазами. Я вижу, что и она тоже устала.

— Я просто так скучаю… Так хотела увидеть всех вас. Вместе. Всё-таки… мы же одна семья, правда? Мы одна семья?

Одна семья.

Семья, которой давно уже нет.

Но говорю я, конечно, совсем другое.

— Да, малышка, конечно, мы семья. Я позвоню Владу завтра, твоему доктору, попрошу у него хотя бы на полчасика, ладно? Чтобы пустили всех. И Игорька… Видишь, ты ему понравилась.