Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 31 – Элен Блио, Полина Измайлова

А Василиса старше, она самостоятельная, независимая.

Она выбрала папу, спорт и Аделину.

Меня попросили уйти с дороги, не мешаться, меня не спросили разрешения ни на что. Так стоило ли лезть? Наверное, лучше подождать и дать Василисе соскучиться по мне?

Скорее всего, я буду задавать себе эти вопросы вечность.

Где я ошиблась? В чем именно моя вина? Стоило ли поступить так или иначе?

Любой человек совершает ошибки. И мы не знаем, куда они нас приведут.

Я только надеюсь и молюсь, что наши с Артёмом поступки не погубят наших детей. Что Василиса выздоровеет, что мы сможем вытянуть ее, отстоять, что Аделина за всё поплатится…

Поднимаемся на лифте, Артём открывает дверь. Осматриваемся. Квартира у него двухуровневая, с шикарным ремонтом, я вижу из холла вход на кухню, гостиную и столовую. Мы раздеваемся, это занимает время. Между нами с Артёмом такая неловкость и напряжение, что ими, кажется, можно заполнить весь мир. Только присутствие детей разряжает обстановку. При них нам приходится общаться.

— Папа, как у тебя здорово! А где я буду жить? Мама, а где мы будем спать?! Мама, там наверху комнаты. Можно я пойду посмотрю? Пойдем вместе?

Переглядываемся с Артёмом. Он улыбается открыто, я же давлю в себе улыбку, которая пытается проступить на губах. Не хочу демонстрировать свои чувства.

— Подожди, Лера, не суетись. Ты в машине говорила, что валишься с ног и устала.

— Но я же в машине отдохнула.

Она разводит руками и так смешно пожимает плечиками, что я не выдерживаю и улыбаюсь. Тут же замечаю на себе взгляд Артёма. Вообще, он постоянно на меня смотрит. Пытается поймать взгляд. Я знаю, что он хочет поговорить со мной.

Но я искренне надеюсь, что сегодня этого разговора не случится. Я не готова и жутко устала. А еще у меня есть задание от Василисы. Забрать ее вещь. Очень важную вещь.

— Ну что, Игорёк, — спрашиваю у карапуза, уютно устроившегося у меня на руках, — пойдем искать тебе кроватку?

— Хочешь, я возьму его? — предлагает Артём, вытягивая ко мне руки.

Но я мотаю головой.

— Нет, не надо, он раскапризничается.

— Тогда пойдемте, покажу вам комнату.

Мы поднимаемся по лестнице, я сразу же думаю о том, что она не слишком крутая, но и бегать по ней детям не нужно. Вообще, лестница в доме с детьми — не самый лучший выбор. Мне даже хочется упрекнуть Артёма, но кто я такая, чтобы диктовать ему, как жить?

— Мама, смотри, это комната Васи, точно, точно, она! Я буду тут жить, смотри, мама, тут есть для меня уголок! Розовый! А тут… — Перебегает в другую комнату. — Мама, тут кроватка… И шкаф! И полочки! И такой ремонт — тут космос! Смотри, ракета и звезды. Папа, это комната Игорька, да?! Мама, папа сделал для Игорька космическую комнату?

Стою ошарашенно с ребенком на руках, наблюдаю за тем, как дочка, у которой явно подзарядилась батарейка, бегает по комнатам.

— Осторожно, пусён, не надо носиться, — предостерегаю дочь, видя, что она пытается скользить по полу, как по льду.

А Артём уже стоит напротив, чтобы поймать нашу егозу. И так ловко подхватывает ее, будто всегда это делает, каждый божий день. Она смеется — так заливисто, открыто и добродушно, как делают только дети.

У меня от этой картины сердце ёкает, и я решаю осмотреться, чтобы не видеть их объятия и не травить себе этим душу. Больно думать о том, что Артём всё разрушил, а ведь мы могли быть счастливой семьей.