Книга Брат моей подруги, страница 40 – Виктория Вашингтон

В семь вечера черный «Майбах» ждал у подъезда. Водитель — молчаливый мужчина с лицом скалы — открыл дверь, не проронив ни слова.

Благотворительный вечер проходил в фамильном особняке Дрейков, но на этот раз он не казался уютным, как в тот вечер с Софи. Сейчас это был улей, наполненный блеском бриллиантов, фальшивыми улыбками и запахом очень дорогих амбиций.

Даниэль встретил меня у самого входа. Он выглядел безупречно в классическом смокинге. Когда наши взгляды встретились, я увидела, как его зрачки едва заметно расширились, а рука, державшая бокал, на мгновение замерла.

— Ты опоздала на три минуты, — произнес он вместо приветствия. Его голос был сухим, но взгляд медленно скользнул по моей шее к серьгам. — Хороший выбор. Изумруды тебе идут.

— Курьер всё-таки успел, — парировала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. — Какая ирония, Даниэль. Ты даришь мне камни ценой в годовое содержание клиники, но заставляешь играть роль нищей подопечной.

— Ты не нищая, Элин. Ты — инвестиция, — он бесцеремонно взял меня под локоть, и его пальцы сжали мою кожу чуть крепче, чем требовали приличия. — И сейчас ты должна улыбаться. Вон там стоит чета Гилморов. Они пожертвовали крупную сумму на в фонд. Подойди и поблагодари их. Расскажи, как ты ценишь шанс, который тебе дал мой фонд. Чем убедительнее ты будешь, тем больше тяжелобольных людей удастся спасти.

Вечер превратился в бесконечный парад унижений, обернутых в шелк. Я переходила от одной группы людей к другой, послушно повторяя заученные фразы. Я чувствовала себя экзотическим зверьком, которого Даниэль вывел показать гостям. Он всегда был рядом — на расстоянии вытянутой руки. Его присутствие ощущалось как поводок: невидимый, но прочный.

— О, так это и есть та самая протеже? — раздался резкий женский голос.

Я обернулась. Перед нами стояла высокая блондинка в вызывающе красном платье. Марго Ван дер Бильт. Я знала её по светской хронике — женщина, которую прочили в жены Даниэлю последние два года.

— Она самая, Марго, — Даниэль даже не улыбнулся. Его рука собственнически легла на мою талию. — Элин — живое доказательство того, что наши технологии творят чудеса.

— Мило, — Марго окинула меня брезгливым взглядом, задержавшись на изумрудах. — Странный выбор украшений для… дочери тяжело больной пациентки. Даниэль. Софи прислала мне фото с местной выставки. Она выглядит расстроенной. Сказала, что ты слишком увлекся благотворительностью в ущерб семье.

Я почувствовала, как Даниэль напрягся. Его пальцы на моей талии буквально впились в ткань платья.

— Софи склонна к преувеличениям, — холодно ответил он. — Элин, возьми себе что-нибудь безалкогольное. У твоей мамы завтра обследование, разрешили чтобы ты присутствовала.

Это был приказ «уйти», замаскированный под заботу. Я покорно направилась к бару, чувствуя, как спину жжет взгляд Марго.

У барной стойки было чуть тише. Я взяла бокал с водой, стараясь унять дрожь в руках.

Холодное стекло бокала немного отрезвляло, но избавиться от ощущения, что Марго до сих пор сверлит взглядом мою открытую спину, не удавалось. Вокруг звенел смех, сталкивались хрустальные бокалы, шуршал дорогой шелк. Отрезанная от этого праздника жизни двухнедельным молчанием, я чувствовала себя здесь чужеродным телом. Поддельной деталью в безупречно работающем механизме Дрейков.