Книга Брат моей подруги, страница 42 – Виктория Вашингтон

— Разумеется, Марго. Я сейчас подойду, — его голос был ровным, но в нем послышался тон, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Но Элин пойдет со мной. Министр очень интересовался эффективностью наших адресных программ. А кто представит фонд лучше, чем человек, ради которого мы подняли на ноги лучших хирургов?

Марго на секунду лишилась своего лоска. Её идеальные брови поползли вверх, а взгляд, брошенный на меня, стал по-настоящему ядовитым.

— Как угодно, — процедила она сквозь зубы. — Надеюсь, она умеет правильно держать вилку для рыбы.

Когда блондинка отошла, Даниэль снова повернулся ко мне. Его рука жестко, без тени сомнения легла на мою обнаженную спину, пальцы коснулись теплой кожи, заставляя меня затаить дыхание. Это прикосновение не было лаской — это был очередной замок на моей клетке.

— Идем, Элин, — тихо произнес он, наклоняясь к моему уху. — И постарайся выглядеть счастливой от того, что я держу тебя рядом. Софи должна получить безупречный отчет.

Я шла за ним через сияющий зал, чувствуя, как тяжелые изумруды оттягивают мочки ушей. Мы играли в опасную игру. Мы лгали Софи, лгали всему свету, но самое страшное было в том, что в этой стерильной, фальшивой роскоши я начинала понимать: Даниэль Дрейк действительно контролирует каждый мой вдох. И его ледяное, расчетливое присутствие рядом медленно становилось единственным, что удерживало меня от падения в полную темноту.

До этой ночи, до того, как моя жизнь раскололась на «до» и «после», я была поразительно слепа. Когда Даниэль взял на себя клинику для мамы, я в своей наивности думала, что он делает это просто так — достает деньги из собственного кармана, как делают очень состоятельные люди, решившие проявить щедрость. Слово «фонд» казалось мне просто формальным юридическим термином, за которым ничего не стоит.

Только оказавшись в изоляции, в своей пустой квартире, я отчаянно пыталась понять, кто же он такой на самом деле. Я часами сидела в интернете, по крупицам собирая информацию, которая раньше меня вообще не интересовала. И то, что я нашла, по-настоящему меня оглушило.

За плечами Даниэля Дрейка стояла колоссальная, тяжелая бизнес-империя. Медицинское крыло, годовщину которого они сегодня праздновали, было лишь верхушкой айсберга. Закрытые международные гранты, фармацевтические инвестиции, благотворительные платформы, ворочающие суммами с шестью нулями... Он не просто управлял деньгами — он управлял сферой, где решались вопросы жизни и смерти на государственном уровне. И самое поразительное, от чего внутри против воли поднималось глухое, неосознанное восхищение — его возраст. Даниэль добился этого контроля сам, не унаследовав империю отца, а жестко создав её под себя, заставив считаться с собой людей, которые были вдвое старше его.

Он был весомой, пугающе масштабной фигурой. Хищником, который двигал фигуры на шахматной доске города так, как ему вздумается. И я была всего лишь одной из этих фигур — маленькой пешкой, которую он зажал в своей железной горсти ради покоя Софи. Разумеется, я бы умерла на месте, но никогда, ни при каких обстоятельствах не призналась бы ему в этом восхищении в глаза. Его эго и без того было размером с этот особняк.

Мы подошли к VIP-ложе, где вокруг старшего Дрейка уже собрались мужчины в строгих костюмах. Даниэль плавно замедлил шаг, его хватка на моей спине стала чуть мягче, но пальцы по-прежнему контролировали каждое мое движение.