Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 90 – Олдос Хаксли

— Мама, – позвала она, – мама! – Тон ее был настойчивым и тревожным.

— Что такое? – испуганно спросила из темноты миссис Логан. Она села и пошарила по стене в поисках выключателя. – Что такое? – Выключатель щелкнул, и загорелся свет. – Что такое, детка?

Полли бросилась на кровать и спрятала лицо в коленях матери.

— Мама, если бы ты знала, что я ляпнула при леди Эдвард! Если б ты знала! Я забыла тебе рассказать.

Миссис Логан готова была рассердиться из-за того, что ее тревога оказалась напрасной. Когда напрягаешь все силы, чтобы поднять предмет, казавшийся очень тяжелым, и вдруг обнаруживаешь, что гиря-то картонная и ее можно поднять двумя пальцами, это всегда раздражает.

— Неужели было так необходимо приходить и будить меня из-за этого? – недовольным тоном спросила она.

Полли посмотрела снизу вверх на лицо матери.

— Прости, мама, – сказала она с раскаянием в голосе. – Но если б ты знала, что я сегодня ляпнула!

Миссис Логан не могла удержаться от смеха.

— Я не могла лечь, пока тебе не рассказала, – оправдывалась Полли.

— А я не должна спать, пока ты не расскажешь, да? – Миссис Логан старалась придать своему голосу строгое и саркастическое выражение. Но ее глаза, ее улыбка выдавали ее.

Полли взяла руку матери и поднесла ее к губам.

— Я знала, что ты не рассердишься, – сказала она.

— Но я сержусь. И очень.

— Так я и поверила! – сказала Полли. – А теперь я должна тебе рассказать.

Миссис Логан вздохнула, стараясь изобразить покорность судьбе, и, делая вид, что ее одолевает сон, закрыла глаза. Полли говорила. Она вернулась к себе в спальню в третьем часу ночи. Они обсудили не только «ляпсус» Полли, но и леди Эдвард, и ее вечер, и всех гостей. Вернее сказать, обсуждала Полли, а миссис Логан слушала, смеялась и со смехом протестовала, когда комментарии ее дочери становились чересчур смелыми.

— Но, Полли, Полли, – сказала она, – нехорошо говорить о человеке, что он похож на слона.

— Что я могу сделать, если миссис Беттертон в самом деле похожа на слона? – ответила Полли. – Это сущая правда. – И она добавила своим сценическим шепотом, переходя к еще более фантастическому гротеску: – У нее даже нос похож на хобот.

— Но у нее короткий носик.

Шепот Полли стал еще более мелодраматичным:

— Ампутированный хобот. Ей обрубили его, когда она была слоненком. Как щенятам – хвосты.

XII

Для ценных клиентов ресторан Сбизы был открыт всегда. Они могли сидеть, не считаясь с законом, и поглощать опьяняющие яды до такого позднего часа, до какого им хотелось. Для обслуживания клиентов, желавших нарушать закон, после полуночи приходил особый официант. Зато и цены были соответствующие. Спиртные напитки стоили у Сбизы еще дороже, чем в «Ритце».

Было около половины второго, «всего половина второго», как выразилась Люси, когда она с Уолтером и Спэндреллом вышла из ресторана.

— Она еще молода, – так выразился о ночи Спэндрелл. – Молода и довольно пресна. Ночи как человеческие существа: они становятся интересными только с наступлением зрелости. Половая зрелость наступает у них около полуночи. Вскоре после часу они становятся совершеннолетними. От двух до половины третьего они во цвете лет. Через час они начинают бесноваться, как пожирательницы мужчин и мышиные жеребчики, которые стараются прыгнуть выше головы, чтобы убедить себя, что они еще не стары. После четырех начинается разложение. Их смерть ужасна. Особенно ужасен рассвет, когда бутылки пусты, а люди похожи на трупы, а исчерпавшее себя желание сменяется отвращением. Должен признаться, я питаю некоторую слабость к сценам у смертного одра, – добавил Спэндрелл.