Книга Аркадия, страница 26 – Эрин Дум

Я хотела, чтобы он прижал меня к себе. Чтобы накричал, ударил кулаком в стену, грубо схватил за волосы. Чтобы сказал, что это правда. Что хочет меня, видит меня во снах, любит меня.

Хотела, чтобы он разозлился, взорвался, снова назвал меня ураганом – кажется, это в его понимании сродни любви.

Я заметила, что его плечи дрожат, и мое сердце затрепетало, ведь не сразу стала понятно, что происходит. Он смеялся!

Андрас повернулся и посмотрел на меня с такой жалостью, что у меня оборвалось сердце. В пронзительном и холодном, как лезвие ножа, взгляде мелькнул крошечный, почти незаметный отблеск, и на миг мне показалось, что он умоляет: «Убегай, не слушай, спасайся!» Он собирался причинить мне боль и сделать это с предельной жестокостью, потому что только тогда я уйду.

— Не говори, что ты в это и правда поверила. – Андрас уставился на меня и зло усмехнулся. – Ты подумала, что я говорил серьезно? Я? – он рассмеялся. – Надо было догадаться… С такими глазками ты у любого выпросила бы хоть немного ласки.

Я вздрогнула от обиды, а он медленно приблизился.

— Хочешь знать, почему я тебе помог? Мне стало тебя жалко, вот и все. Все эти грязные лапы, так и норовившие залезть тебе в трусы, – это слишком мерзко даже для меня. Это то, что ты хотела услышать? Ты надеялась, что я скажу, будто ты мне дорога? Что я к тебе привязался? Что я… что‐то чувствую к тебе?

Он ухмыльнулся, мне стало так плохо, как будто я умираю.

«Перестань, – мысленно умоляла его я. – Перестань, пожалуйста, не делай этого…»

— Что такое? – В его взгляде вспыхнули озорные искорки. – Неужели влюбилась в меня? Ты же меня люто ненавидела. Должно быть, тебе очень не хватает любви, ведь я к тебе почти не прикоснулся. Что это было, а? Мой чудесный характер? Мои заботливые манеры? Или то, что для меня ты всегда была лишь напоминанием о другой?

Он рассмеялся, ранив меня снова. Я покачала головой.

— Да брось, Мирея, ты ведь знаешь, что так и есть, знаешь, как все обстоит. Не могла же ты всерьез надеяться на другой конец этой истории. Я вот подумал: тебе стоит вычеркнуть меня из своей жизни, сделать вид, что меня не существует. Я тебе даже помогу – снова стану тем, кем всегда был, а ты – той девчонкой, что ненавидит меня. Разве не этого ты хотела? И все довольны. Ах да, и то, что я сказал вчера, правда, – прошептал он мне на ухо. – Я не лгал. Ты никогда не будешь такой, как она.

Я оттолкнула Андраса. Он отошел, а я пыталась сдержать эмоции, но меня била дрожь, а душу разрывало на части. Затаив дыхание, со слезами на глазах я смотрела на него.

Его лицо оставалось непроницаемым. Пустые потухшие глаза – молчаливые свидетели того, что он со мной делал. Боль заполнила каждую клеточку тела, вытягивая из меня все силы. Я так надеялась увидеть хоть что‐нибудь на его лице, хоть проблеск боли, доказавший бы, что он врет и сказал это, чтобы меня обидеть, чтобы не признаваться, что я что‐то для него значу. Но его равнодушие открыло мне горькую правду: я ничего для него не значу. Он ничего не чувствует ко мне.

К горлу подступил ком. Мой воспаленный разум почти хотел, чтобы он причинил мне еще больше боли, тогда у меня появилась бы причина ненавидеть его вечно. Но Андрас быстро вышел из кухни. Сбежал, словно не мог больше меня видеть, словно мое присутствие невыносимо для него.