Книга Аркадия, страница 28 – Эрин Дум

Зора, услышав эти слова, нахмурилась:

— Значит, он рассказал тебе о своей матери?

— О его матери?

При чем тут его мать?

— А про Коралин? Ты знаешь, что случилось?

Она ушла, вот что случилось. Зора не знала, что я посмотрела видео, а в них было гораздо больше, чем Андрас когда‐либо согласился бы мне рассказать.

— Да, – ответила я твердо.

— Так ты все знаешь?

— Я знаю все, что мне нужно знать.

Впервые Зора показалась мне растерянной. Она ждала еще чего‐то, но, поняв, что я не скажу больше ни слова, посмотрела на меня, как будто узнавая с новой стороны. Не понимаю, почему я должна реагировать иначе, но она явно удивилась моей непреклонности.

— И этого тебе достаточно?

— Достаточно знать, что я больше никогда не должна его ни о чем спрашивать, – прошипела я.

На миг она будто застыла, вглядываясь в меня, затем с грустью опустила голову.

— Значит, в итоге все вышло так, как он и думал. Я полагала, что это лишь его фантазии, но… правда… привела к этому.

— Ни к чему другому она и не могла привести.

А чего она ожидала? Что я останусь стоять навытяжку, выпрашивая каждую крошку любви, как зверек, умирающий от голода? Я стиснула зубы, в глазах защипало, но я не заплачу снова. За эти дни это происходило слишком часто, нельзя позволить этому войти в привычку.

У меня зазвонил телефон. Это был сотрудник центра, сообщавший мне новости о самочувствии мамы. Я крепко сжала мобильный в руках и ответила. В последнее время ее состояние стабилизировалось, но по моему взгляду Зора сразу же поняла, что для меня нет ничего важнее этой беседы.

Оттого, как она посмотрела на меня перед уходом, ко мне пришло осознание, полностью сформировавшееся спустя слишком много времени.

Неправда, что я не умела любить. Я всегда любила. Но этого никогда, никогда не было достаточно.

После смены я стояла у входа в клуб, наблюдая, как в воздухе клубятся облачка пара от моего дыхания. На работе Джеймс и Руби спрашивали, куда я исчезла из паба, и мне пришлось поднапрячься, чтобы соврать что‐нибудь убедительное.

У меня закоченели ноги, нос стал холодным, но я не торопилась идти домой, хотела, чтобы холод притупил мои переживания. Я что угодно отдала бы, лишь бы хоть на миг перестать чувствовать боль.

— Привет!

Я обернулась и увидела в нескольких метрах от меня парня, только что вышедшего из клуба. Высокий, мощного телосложения, с короткой стрижкой и ярко‐синими глазами, он разглядывал меня с любопытством. Лицо его казалось смутно знакомым – должно быть, он работал в службе безопасности.

— Не слишком ли холодно, чтобы стоять на улице?

— Холод – это не всегда плохо. Он помогает отвлечься.

— А, значит, ты хочешь отвлечься? На тротуаре, в ночь перед Новым годом? Интересно.

Я посмотрела на него исподлобья, а он ухмыльнулся:

— Себастьян. Себастьян Крест.

— Мирея.

— Знаю! – Он шел к массивному мотоциклу, припаркованному рядом, неспешной, почти ленивой походкой. Снял с руля шлем и посмотрел на меня через плечо. – Я уже давно хотел с тобой поговорить.

Я сразу поняла, что он очень прямолинеен. Из тех людей, кто всегда знает, чего хочет от жизни, и не боится этого добиваться. Но почему он заговорил со мной именно сейчас?

— То, как ты появилась в клубе, было… интересно. Ты приготовила коктейль для Тосикавы и в тот же вечер влепила пощечину единственному человеку, который считался неприкасаемым для всех. Тебя сложно не заметить.