Книга Аркадия, страница 188 – Эрин Дум

– Но ведь ты носишь имя ангела, – сказал Октавиус, – Аркадия уже часть тебя.

– Мой ангел пал. В это место мне вход воспрещен, – ответил я и посмотрел на кости, символизирующие смерть, – единственное, с чем я мог себя отождествить. – Значит, лучше ее ненавидеть. Только так я не буду по ней скучать.

– Ты будешь скучать по ней всегда, Андрас. Иногда то, чего мы больше всего желаем, вызывает в нас самые противоречивые чувства – тоску, обиду, злость, а порой и боль. Но это не повод ненавидеть. Это просто делает нас людьми, – сказал он и снова погладил меня по голове. – Но есть кое‐что, чего я тебе еще не сказал. Нечто очень важное.

Я шмыгнул носом:

– Что?

Он наклонился ко мне, будто собирался доверить секре:.

– Понимаешь, Андрас, Аркадия – это не то, что изображают на картинах. Аркадия не место, не какая‐то далекая мирная обитель, куда можно сбежать и спрятаться от зла. Аркадия – здесь. И, как ад, онане где, а когда. Это может быть момент, когда ты впервые встречаешь кого‐то. Или незначительное мгновение, когда даришь поцелуй. Это может быть тот день твоей жизни, который ты никогда не забудешь. Мгновение между слезой и смехом. Предвкушение встречи с тем, кого любишь, те минуты, что тянутся в ожидании, и те секунды, что так быстро пролетают. Это может быть тот миг, когда ты вновь начинаешь дышать после огромной чудовищной боли. Или когда вдруг понимаешь, что счастлив, как не был уже слишком давно. Вот что такое Аркадия: каждый момент, который навсегда остается в твоем сердце. Запомни это, Андрас. Здесь ни при чем мифические оазисы и утопические пейзажи. Иногда рай – это всего лишь одна‐единственная незабываемая улыбка.

И я смотрел, как эта улыбка уходит.

И вновь ощутил все ее «когда». Когда я находил свою Аркадию, сердце теряло покой. Когда она дала мне пощечину, были злость и удивление. Когда вошла в мой дом – ненависть и раздражение. Когда потеряла сознание у меня на руках– тревога и растерянность. Когда подарила мне маленькую «розу ветров» – теплои доверие.

А потом, когда я целовал ее, касался, прижимал к себе, когда дразнил и брал на руки. Когда мы впервые спали вместе, когда она испачкала мне щеку, и я бросился за ней, когда прижала лоб к моему, будто делилась частью себя. Когда она доверилась мне, обвив руками мою шею, когда я признался, что хотел бы встретить ее заново, потому что на самом деле помнил все и именно это меня и пугало.

Каждое мгновение, что мы прожили вместе, это секунды, часы и дни того рая, который начался тринадцать лет назад. А сейчас я смотрел на него в последний раз.

Четыре с половиной месяца спустя

— Слышала? Одна из танцовщиц отшила Омара.

— Опоздала, это уже не новость.

— С тех пор как охраной руководит Сергей, здесь больше ничего не происходит. Клуб стал приличным местом.

Смех.

— А знаете, что говорят? Они, возможно, поссорились.

— Да ладно тебе. Такой человек не бросает все из‐за ссоры, – кто‐то насмешливо фыркнул. – Он от нее сбежал!

— Я же говорила, что в конце концов он ее бросит…

Кристин прижала ладонь ко рту, когда я появилась в конце коридора. Увидев меня, две девушки, стоявшие рядом, покраснели. Обменялись быстрыми тревожными взглядами, как заговорщики, уверенные, что я их слышала, и сделали вид, будто с интересом разглядывают носки своих туфель или что‐то на экране телефона.