Книга Аркадия, страница 185 – Эрин Дум

Услышав об этом, я испытал такие эмоции, что готов был закричать. Старый знакомый Зоры в Аллентауне помог, как и прежде, когда она копалась в счетах старика Октавиуса, но то, что открылось теперь, стало для меня ударом ниже пояса.

Реальность всегда внушала мне отвращение, но каждый раз находился кто‐то, кто умудрялся опуститься еще ниже и удивить меня, причиняя боль тем, кто меньше всех этого заслуживал.

— Да ну? И, полагаю, твоя девчонка не в курсе всей истории, – прищурился он, его взгляд из‐под сцепленных пальцев рук пробирал до костей. – Объясни: в этом центре играют с жизнью ее матери, и ты хочешь, чтобы она оставалась в таком месте?

— Дело не в центре. Там самые квалифицированные и эффективные медицинские работники в Пенсильвании. Именно администрация мешает лечению. Но, наверное, для тебя это звучит вполне нормально: миром правят деньги, да?

Эдельрик тихо рассмеялся, злорадствуя:

— Она отказалась от моей финансовой помощи. И теперь ты приходишь за этим ко мне. Когда я думал, что ты уже достиг дна…

— Мне не нужно ни одного чертова цента от тебя, – прошипел я. Подтолкнул папку к нему, оскалившись. – Это письмо – всего лишь просьба пересмотреть решение о лечении. Мирея оплатит все сама, собственными силами. Сможет она или нет – зависит только от нее. Она точно не хочет, чтобы какой‐то меценат сделал это за нее и она стала его должницей.

Я наклонился вперед, нависая над ним:

— Тут речь о псах в пиджаках и галстуках, которые сидят за столом из красного дерева и вершат судьбы людей так, чтобы не прервался поток денег, кормящий их маленькую стаю.

— Твоя доброта меня растрогала.

В его глазах не было насмешки. В них никогда ничего не было. Но в его голосе звучало то же отвращение, что оживало в нем каждый раз, когда он смотрел на меня; то же, из‐за которого в детстве во мне возникла и ненависть к нему, и болезненная потребность быть любимым им.

— Ты всегда пытался бороться с системой. С другой стороны, даже муха, что бьется о стекло, каждый раз обманывает себя, будто вот‐вот вырвется на свободу. – Он улыбнулся, как будто ему стало скучно. – Допустим, я решу вмешаться в это благородное дело. Что я получаю взамен?

— Те видео, которые ты так хотел.

— Мне этого мало.

Я не дрогнул под его тяжелым взглядом, слишком уж похожим на мой собственный.

— Ты не получишь опеку над моей сестрой.

— Я хочу, чтобы ты исчез.

Мне показалось, что время замедлилось и остановилось. Я замер, но воздух будто наполнился чем‐то, что давило мне на затылок, словно курок, приставленный к виску.

— Мои враги только и ждут повода подорвать мою репутацию. Изучают каждое мое слово, каждый шаг под микроскопом и обращают против меня. А ты сегодня явился сюда так, будто идешь на рынок. В прошлый раз ты пришел ко мне домой и накинулся на меня, как зверь, на глазах у моих сотрудников.

Накопившийся в нем гнев вырвался наружу – в глазах читались презрение, злоба и другие отвратительные и низкие чувства.

— Годами я вкладывал деньги в развитие стратегий, в аналитиков, в планы по коммуникации и имиджу; нанимал экспертов, просчитывающих малейшие риски; я даже снова женился, чтобы укрепить свой образ перед публикой, а ты все продолжаешь испытывать мое терпение ради какой‐то очередной проститутки?