Книга Аркадия, страница 187 – Эрин Дум

«Почему тебя никогда нет, когда я просыпаюсь?»

Я посмотрел в окно: снова собирался дождь, и скоро воздух запахнет ею.

— Ненависть – это то, что у меня всегда получалось вызывать лучше всего.

— Где ты был сегодня днем?

Большие темные глубокие глаза. Маленький нос, круглые щеки, родинка. Выражение лица – немного обиженное, но в то же время нежное. То самое, когда не знаешь, что сделать – укусить или погладить.

— Почему ты так смотришь на меня? У меня что‐то на лице?

— Нет.

Черные, как вороново крыло, волосы рассыпались по плечам, когда она наклонила голову, разглядывая меня. Смотреть на нее всегда невыносимо больно.

Я не знал, как описать эти страдания: смесь желания и отчаяния, мучения и неожиданной надежды – все то, из чего состояла она сама, израненная и невинная.

— Клуб закрывают на несколько дней на ремонт. Я хотела сегодня вечером поехать в Малверн, – сказала она, глядя на реку, облокотившись на перила ограждения набережной. – Если маму выпишут, придется дома кое‐что привести в порядок. Руби предложила помочь. Она ничего не знает, но настаивает на том, что составит мне компанию.

Потом она обернулась и с мягкой грустью обняла меня, положила голову мне на грудь, и я был уверен, что внутри меня что‐то сломалось. Я сжал перила, внутри меня раздался голос, который я больше не мог слушать: говорило мое сердце. Я жаждал ее всем телом и душой. Всем существом хотел только ее.

— Пообещай, что будешь в порядке, – прошептал я, не отвечая на ее объятие. Мне нужно услышать это, даже если она не догадывалась зачем.

— Со мной все будет хорошо. Я скоро вернусь, – она спрятала лицо у меня на груди. – Ты будешь скучать по мне?

В других обстоятельствах я посмотрел бы на нее с раздражением, а она подшутила бы надо мной. Но здесь, в нашей реальности, я взял ее за подбородок и притянул к себе.

Поцеловал, запечатлевая в душе запах ее кожи, мягкость губ, то, как ее дыхание превращалось в тихие вздохи и как ее руки казались всегда слишком маленькими на моем лице.

Я запоминал, как неуверенно она вставала на цыпочки, с какой силой обвивала мою шею руками, наш танец – когда в один миг я жадно целовал ее, а в следующий почти отстранялся, потому что еще надеялся уберечь ее от бед, которые я приношу другим.

Как сохранить в памяти мягкость ее волос, щекотку ресниц о щеку, ту покорность, с которой она наклоняла голову, позволяя целовать ее чуть сильнее и дольше?

Надо запомнить как следует эту маленькую Королеву чудес.

Каждый раз она вызывала во мне головокружение, подобное тому, что охватывает, когда стоишь на краю утеса над морем.

Мирея отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх сияющими глазами.

— Увидимся через три дня.

Она быстро зашагала по набережной к метро, чтобы ехать к подруге, и первая капля дождя ударила меня по скуле. Гладь реки покрылась мелкими кругами, бетонные стены быстро потемнели. Я посмотрел на небо – ливень хлынул мне на волосы, на одежду, на руки, которые все еще пахли ею. И… я улыбнулся, высунул язык и закрыл глаза.

– Почему ты плачешь? – спросил он.

Я всхлипнул и посмотрел на отца Зоры. Я продолжал сидеть перед огромной картиной, когда он закончил объяснять смысл того, что на ней изображено.

– Потому что Аркадия – это рай, а я не могу туда попасть.