Книга Аркадия, страница 163 – Эрин Дум

— Дурацкие счета, – пробормотала моя маленькая ворчливая Зверюшка.

Почти час назад я слышал через стену, как она говорила с клиникой, где лечилась ее мать. Не знал, плакала ли она. Думал, Мирея снова сбежит от меня, после того как я бросил ее одну в ду́ше, но она осталась, и, судя по тому, что она ругается, ее боевой характер в очередной раз взял верх над грустью. Отсюда – шестая проблема.

К обеду их могло набраться и десять, но присутствие в доме Миреи – микса сексуальности, нежности и бунтарства – не могло не нанести удара по моему здравому смыслу и не толкнуть меня на кучу идиотских поступков, о которых я потом точно пожалею.

Ее вид раззадорил во мне первобытное желание кинуться на нее и вцепиться ей в задницу, но я был уверен, что как минимум получу по морде, а может, и удар ниже пояса. Внизу поднялась чертова буря, которую она пробуждала во мне каждый раз, когда дышала рядом или смотрела на меня глазами упрямого жеребенка. Но кого это волнует?

Мирея вскрикнула, когда я впился зубами в ее мягкую ягодицу. Она извивалась как уж на сковородке, а я осыпал поцелуями все ее великолепное тело, сводящее меня с ума. Могла бы хоть как‐то вознаградить меня, эта неблагодарная, за то, что я не накинулся на нее среди резиновых утят и клубничного шампуня так, что она молила бы о пощаде. Но стоило укусить ее твердый сосок – мне прилетело по носу, и она оттолкнула меня.

— Идиот, меня чуть инфаркт не хватил! – рявкнула она, а я с дерзкой ухмылкой уткнулся лицом в восхитительную, благоухающую впадину ее шеи. Как и ожидалось, она стала отбиваться и врезала мне ногой.

— Это будет чересчур, если я попрошу сохранить мои гениталии в целости? – прошептал я обиженно.

— Да!

— Ты могла бы хоть иногда мне улыбаться.

— Улыбаться? С чего бы?

Потому что я, черт побери, с десяти лет не могу думать ни о чем другом.

— Это сделало бы тебя симпатичнее, – ответил я, вместо этого выбрав трусливый сарказм.

Она раздраженно сжала зубы:

— Знаешь, что должен сделать ты, чтобы стать симпатичнее? Пойти к черту!

Я нахмурился и слегка прикусил ее щеку. Мирея мило покраснела. Вздрогнула и полуприкрыла глаза, а потом взглянула на меня так, будто хотела прикончить.

— Можно узнать, что тебе надо? Мне было так хорошо, пока ты не начал меня доставать!

— Мне нравится тебя доставать.

А еще больше – доводить тебя до блаженства, видеть, как ты бежишь ко мне в объятия, обнаруживать тебя вот так на кровати в моей комнате… Но об этом тебе лучше не знать.

Я злился от этих мыслей, обиженно прижимаясь к ее шее губами, будучи рабом чувств, что она во мне пробуждала. Мирея вспыхнула еще сильнее и отвернулась.

Я пришел к ней потому, что не мог иначе. Спросил, можно ли ее коснуться, как девственник, впервые решившийся на близость, но от страха, что она может снова мне отказать, захотел притянуть ее к себе и оглохнуть.

Я знал, что она обиделась. Она показала мне свой шрам и, наверное, ожидала, что я останусь с ней.

Но если с такой, как она, нелегко, то со мной – просто катастрофа. Последовательность и я несовместимы. Сплошное противоречие.

И даже если я, в конце концов, вел себя как последний придурок, желая того или нет, именно я не мог оторваться от нее, постоянно ее искал, улыбался, когда она пыталась меня оттолкнуть, а потом брал за руку, и она краснела.