Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 72 – Эва Гринерс

Я облегчённо вздохнула, чувствуя, как с моих плеч спадает огромная тяжесть.

— Грета, я знала, кому я могу довериться, - прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Это было больше, чем просто слова благодарности. - Мне просто нужно узнать, где ребёнок, что с ним, потому что я не знаю ничего о нём.

Грета серьёзно покивала, её взгляд был полон сочувствия и понимания. Она не пыталась утешать пустыми фразами, она просто слушала.

— Все это ещё нужно суметь пережить, Эйлин, и при этом держать ровной спину и сохранять лицо, - сказала она, её голос был удивлённым. - Такая история может сломить любого. А ты... ты просто героиня в моих глазах!

Я слегка усмехнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Боже, Грета, что ты, не преувеличивай, - попыталась я отшутиться, но её серьёзный взгляд не давал мне закончить.

— У тебя был возлюбленный, да? - мягко спросила она, и в её голосе не было ни капли осуждения, только чистое любопытство и желание понять. - А что же случилось? Почему...

В этот самый момент дверь распахнулась. На пороге стояла Салли, её лицо сияло, а взгляд был внимательным.

— Что вы тут, девушки, шушукаетесь? - весело воскликнула она. - Пойдёмте вниз! Доктор Нойман согласился пообедать, нам всем нужно собраться за столом. Грета, пойдём, тебе ещё с доктором возвращаться скоро. Эйлин, и ты, пойдём! Нельзя же сидеть тут весь день!

Мы переглянулись с Гретой. В её глазах я увидела ту же решимость и понимание, что и мгновение назад. Она незаметно приложила руку к груди, в то место, где, как я знала, она обычно носила свою маленькую сумочку. Теперь там лежало моё письмо.

После обеда, проводив доктора Ноймана и Грету, я направилась прямиком к Громобою. Нога, пусть и позволяла идти, всё же давала о себе знать лёгкой хромотой. Я не торопилась, наслаждаясь каждым шагом, зная, что ближайшие несколько часов, пока солнце не скроется за горизонтом, я проведу с ним, с моим любимцем. В конюшне царил привычный полумрак и знакомый запах сена и лошадиного пота - запахи, которые стали для меня таким же домом, как и стены комнаты, где я жила.

Громобой стоял в своём стойле, приветствуя меня мягким фырканьем, стоило мне лишь показаться на пороге. Я подошла к нему, погладила по тёплому, бархатистому носу, и он уткнулся головой мне в плечо, словно большой, преданный пёс.

— Громушка, мой хороший… - прошептала я, чувствуя, как спокойствие разливается по венам. - Как твоя ножка? Давай я тебя там угощу… У меня как раз есть для тебя вкусное яблоко. А ты мне расскажешь, что тебе снилось? Может, ты летал во сне, как когда-то мы с тобой?

Я улыбнулась, вспоминая наши прогулки. Мои пальцы скользили по его могучей шее, перебирали жёсткую гриву. Мне всегда казалось, что в разговоре с лошадьми есть что-то особенное, они слушают внимательнее, чем люди, и отвечают без слов, одним лишь взглядом своих умных глаз. Я совсем не оглядывалась, погружённая в свой маленький мир, в наше с Громом безмолвное общение.

Внезапно из-за спины раздался голос Себастьяна, тихий, но отчётливый, заставивший меня вздрогнуть.

— Моя матушка всегда была для меня примером настоящей женщины, Эйлин. Она олицетворяла собой любовь, доброту, невероятную мудрость и силу духа. Она умела быть нежной, но при этом непоколебимой, когда дело касалось справедливости. Её душа была настолько чиста и полна света, что даже в самые мрачные времена она умела найти что-то хорошее и вселить надежду.