Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 69 – Эва Гринерс

Около ворот конюшни меня встретил Сай. При виде меня он оживился, его обычно суровое лицо озарила искренняя улыбка.

— О, мисс Эйлин! Вы уже на своих ногах! Как я рад, что вы поправились!

Он тут же принялся докладывать о делах:

— Громобоя вы сейчас сами посмотрите, - начал он, кивая в сторону стойла, где величественно возвышался мой конь. - А вот Луна, та сегодня немного капризничала, не хотела седло принимать. Пришлось ласково поговорить. Жнец немного прихрамывает на левую переднюю ногу, но это старая травма, ничего серьезного. А вот у Клеопатры, - он понизил голос, - кажется, зубы режутся. Жует плохо, все время подтачивает.

Я кивала, слушая его, и мое сердце постепенно наполнялось теплом. Ничто так не успокаивало, как заботы о лошадях, их здоровье и благополучие. Это было моим миром, моей стихией. Мышцы на ноге словно сами собой разогрелись от небольшого променада, и я полностью отвлеклась от Себастьяна, Салли и всех этих неловких моментов.

— Спасибо, Сай, - сказала я, проходя мимо него. - Пойду сразу Громушку проверю..

Приблизившись к стойлу, я увидела его - мощного, красивого, с блестящей темной шерстью. Он приветственно заржал, когда я подошла, и положил тяжелую голову мне на плечо, выдыхая теплый воздух. Соскучился за день. Я погладила его по морде, провела ладонью по шее, а затем прижалась щекой к его влажному носу, вдыхая знакомый, успокаивающий запах пота и сена. Громобой благодарно фыркнул, и я улыбнулась.

Потом осмотрела его. Под его попоной, в области живота, было влажно. Плохо.

— Ах ты, мой хороший, - пробормотала я, обращаясь к коню. - Всего денёк не просушили… Ну ничего, мы и с этим справимся.

Приподняв попону, я обнаружила, что шерсть влажная и немного липкая. Еще немного, и могли бы начаться пролежни. Это было совершенно недопустимо. Сразу же мысли о себе, о Себастьяне, о Салли - всё отошло на второй план. Моё внимание полностью переключилось на Громобоя. Я начала осторожно протирать влажные участки сухой тканью, ласково разговаривая с ним, успокаивая и ободряя. Он покорно стоял, лишь изредка фыркая и поворачивая голову. Звук моих шагов, шуршание ткани, его редкие вздохи - всё это создавало свою особую, уютную мелодию. Запах кожи, дерева и лошадиной шерсти окутывал меня со всех сторон, погружая в привычную и такую необходимую рутину. В этот момент мой мир сузился до одного лишь моего любимого коня, и все остальные тревоги растворились в заботе о нём.

— Ну, миссис Браун, считайте, что вам повезло, - голос доктора Ноймана, густой и уверенный был очень довольным. Он закончил аккуратно ощупывать моё колено, и его прикосновения, всегда точные и безличные, больше не причиняли боли. - Отёчности нет. Видимо, вы оказались прилежной пациенткой и в точности выполняли мои рекомендации.

Я молча кивнула, ощущая на себе взгляды всех, кто собрался в комнате. Себастьян стоял у окна, и его силуэт казался темнее обычного на фоне яркого дневного света. Салли, скрестив руки на груди, подпирала дверной косяк, а Грета расположилась в кресле рядом с кроватью.

— Потихоньку начинайте расхаживаться, - продолжил доктор, укладывая свои инструменты в саквояж. - Без фанатизма, разумеется. Опирайтесь на трость, не делайте резких движений. Нога должна привыкнуть к нагрузке. Щадящий режим еще никто не отменял.