Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 68 – Эва Гринерс

Себастьян смотрел на меня с ожиданием, в его глазах читался вопрос, нравится ли мне. И мне нравилось. Нравилось до невозможности. Это было так… удивительно. Но вместо того, чтобы сказать спасибо или выразить свой восторг, я вдруг почувствовала потребность отстраниться, поставить какую-то невидимую преграду между нами, между этой внезапной близостью. Словно инстинкт самосохранения подсказал мне защититься от этих новых, сильных чувств.

— Ты давно не сообщал мне, как состояние мистера Брауна, - внезапно вырвалось у меня. Голос прозвучал ровно, может быть, даже чуть суховато, совсем не так, как я чувствовала себя внутри.

В ту же секунду я увидела, как его лицо изменилось. Легкая улыбка исчез, уступив место едва заметному хмурому выражению. Его брови слегка сошлись, а взгляд, до этого такой открытый и теплый, стал чуть более закрытым, изучающим. Я поняла, что мой вопрос прозвучал резко, и, возможно, совсем не к месту. В его глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение, а может быть, даже на легкое разочарование.

Уход за моим старым мужем, теперь был заботой Себастьяна со дня его приезда по нашему взаимному согласию. И я не заходила в комнату Оливера с тех пор.

— Немного лучше, - ответил Себастьян, и его тон стал заметно суше. - Он может сидеть в кровати, и на вопросы, которые ему задают, кивком отвечает «да» или «нет». Особых изменений нет. Но доктор Нойман говорит, что это большой прогресс. Ему виднее. Кстати, забыл сказать. Он приедет завтра к обеду, чтобы осмотреть тебя и отца тоже.

Я кивнула и опустила взгляд на гребень, поглаживая его пальцами. Возникшая между нами дистанция была ощутима, словно невидимая стена.

Себастьян глубоко вздохнул, и я подняла на него глаза. Он смотрел на меня пристально, словно пытаясь прочесть что-то в моих чертах. Помолчал.

— Я устал и проголодался, - сказал он, отводя взгляд и потерев глаза. - Поэтому сначала я перекушу, немного отдохну, может быть, полчаса. А потом отнесу тебя на конюшню, чтобы ты могла проверить Громобоя. Подождёшь ещё?

— Нет, Сэб, хватит меня носить, - произнесла я твёрдо. - Думаю, моя нога уже в полном порядке. Просто помоги мне спуститься по лестнице, чтобы ты за это не переживал. А к конюшням я тихонечко пройду сама.

Его лицо оставалось непроницаемым. Он лишь кивнул, подал мне руку, и мы вместе двинулись вниз по ступенькам. Каждый шаг отдавался легкой пульсацией в ноге, но боль была терпимой, скорее напоминанием, чем препятствием. Где-то внизу доносился приглушенный стук посуды и недовольное ворчание Салли.

— Второй раз уже жаркое подогреваю! - пробурчала она, когда мы появились на пороге кухни, и тут же с тревогой взглянула на нас.

Наверное, мы и в самом деле выглядели необычно. Я, с пылающим лицом, опирающаяся на Себастьяна, он сам - с сосредоточенный и нарочито сдержанный. Мы были олицетворением прекрасной пищей для умов и языков даже самых нетребовательных сплетников. "Ну вот, - подумала я, - теперь, наверное, Салли будет додумывать что-нибудь новенькое". Однако, мне было не до Салли.

На улице уже сгустились сумерки. Воздух был прохладным, напоенным ароматами вечерних трав, что смешивались с терпким запахом влажной земли и отдаленным запахом навоза, доносящимся со стороны загонов. Где-то вдалеке застрекотали первые сверчки, предвещая приход ночи. Я медленно, но уверенно шла по слегка подсохшей тропинке, ведущей к конюшням. Под моими ботинками шуршали мелкие камешки, а к лицу норовили прилипнуть зудящие комары.