Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 70 – Эва Гринерс

— О, доктор, она была настоящей паинькой! - не выдержав, вмешалась Салли. - Ни шагу сама ступить не пыталась! Мистер Себастьян о ней так заботился, так заботился... На руках в конюшню носил, чтобы она не скучала и ногу не напрягала.

Жар тут же бросился мне в лицо. Я почувствовала, как заливаются краской не только щеки, но и шея, и уши. Эта простая, по-своему добрая болтовня Салли выставила напоказ то, что мне хотелось бы скрыть, сделать нашей с Себастьяном маленькой тайной. Я скосила глаза на Грету и встретилась с ее взглядом. В ее глазах плясал лукавый огонек, а уголки губ едва заметно дрогнули в намеке на улыбку. Она все видела. Все понимала.

Я вперилась взглядом в узор на ковре, не смея поднять глаза на Себастьяна. Что он сейчас чувствует? Такое же смущение, как и я? Или досаду на болтливую Салли?

— Что ж, мистер Браун, могу вас только похвалить, - бесстрастно заключил доктор Нойман, очевидно, не заметив витающего в воздухе напряжения. Он защелкнул замки на своем саквояже и выпрямился. - Вы как следует позаботились о здоровье вашей мачехи. Ваша... боевая единица, можно сказать, снова в строю.

Мачеха.

Это слово ударило меня наотмашь, как пощечина. Ледяной укол прямо в сердце. Конечно. Кем еще я была для него в глазах этого доктора, в глазах всего света? Жена его отца. Мачеха. Клеймо, которое разом перечеркивало все те робкие, неправильные, недозволенные чувства, что начали распускаться в моей душе. Все эти взгляды, прикосновения, минуты молчаливого понимания - все это было ошибкой, недоразумением. Я - миссис Браун. Его мачеха. Точка.

Доктор Нойман, совершенно не замутненный нашими сложными переживаниями, взял свой саквояж.

— Ну что ж, с выздоровлением вас, миссис Браун, - он вежливо кивнул мне. - А теперь, если позволите, я бы осмотрел вашего супруга. Проводите меня, молодой человек. Рассказывайте, как его состояние?

Я не видела, как Себастьян шагнул к двери, я лишь услышала его сдержанный, чуть глухой голос. Они вышли, и их удаляющиеся шаги и приглушенный разговор эхом отдавались в моей звенящей голове, в которой все еще билось одно-единственное слово. Мачеха.

Я бросила быстрый, почти незаметный взгляд на Грету, встретив её понимающий кивок. Она уловила моё послание без слов, прочла его по одному лишь движению бровей. Доктор Нойман, степенно раскланявшись, первым направился к двери, и Себастьян последовал за ним, бросив на меня какой-то неопределённый взгляд. Салли, едва дождавшись, пока мужчины выйдут, тут же засуетилась следом за ними, громко комментируя меню обеда.

Грета, быстрая и бесшумная, как кошка, мгновенно пересекла комнату, проворно закрывая за Салли дверь. Она подошла к кровати, легко опустилась на край, и её тёплая ладонь легла мне на волосы. Лёгкий поглаживающий жест, прикосновение, полное дружеского участия.

— Ну что, Эйлин, как ты? - её голос был мягким, но в нём слышались привычные нотки жизнерадостности и неукротимой энергии.

Мне было не просто приятно её прикосновение, мне было радостно видеть Грету. Её глаза, полные весёлого блеска и жизни, её крепкая, как у какой-нибудь амазонки, фигура, её жизнерадостная улыбка - всё излучало какую-то удивительную простоту и лёгкость бытия. Казалось, её жизнь лишена каких-либо сложностей, что все её проблемы решаются одним лишь взглядом или решительным жестом. И я, признаться, по-хорошему позавидовала ей в этот момент.