Книга Во имя народа, страница 190 – Чжоу Мэйсэнь

Гао Юйлян на это лишь ответил:

— Секретарь Ша, вы верно сказали, именно «монумент тщеславия»! Во время экономического спада товарищ Чжао Личунь и партком провинции предложили активно развивать сферу сервиса, вот и запустили первым гастрономический городок – второпях. Полностью не понимали ситуацию, не думали, что это может привести к такому серьезному экологическому загрязнению. Печальный урок!

Но Ша Жуйцзинь возразил:

— Да этот урок просто прискорбный! Ты, секретарь Гао Юйлян, одним росчерком пера санкционировал проект влиятельного лица, превратив визитную карточку Люйчжоу – озеро Юэяху – в сливную яму. Не слишком ли велика цена?

Гао Юйлян даже вспотел:

— Да, да, сказалась историческая ограниченность, тогда никто не мог подумать об этом!

Ша Жуйцзинь, вцепившись, не отпускал:

— Товарищ Юйлян, вам не хватило силы убеждения? Почему у товарища Дакана нет этой ограниченности? Когда он работал мэром Люйчжоу, то не санкционировал этот проект! Приехав в Линьчэн, он полностью реконструировал зону угольного провала, превратив ее в зону развития, эти результаты, положительный и негативный, я видел собственными глазами, меня это просто потрясло!

Ли Дакан, не упуская случая, указал на главный момент:

— Ключ в двух словах: «влиятельное лицо». Если бы этот гастрономический городок не принадлежал отпрыску семьи Чжао, верю, историческая ограниченность секретаря Юйляна была бы поменьше.

Гао Юйляну оставалось лишь, проглотив горькую пилюлю, выступить с самокритикой:

— Товарищ Дакан прав, мне действительно следовало хорошенько поразмыслить об этом. Осознанная историческая ограниченность плюс ориентация лишь на указания сверху, а не на факты, – вот и совершил историческую ошибку.

Ша Жуйцзинь рассмеялся и, подтрунивая над Гао Юйляном, заметил:

— Ого, гляньте-ка, наш товарищ Гао Юйлян аж вспотел, наше демократическое собрание дает хорошие результаты…

Время выбирать сети созрело. Хоу Лянпин и Лу Икэ, тщательно и многократно анализируя и сопоставляя факты, написали программу действий по операции с условным названием «Острый меч». В соответствии с этим планом Департамент по противодействию коррупции должен нанести неожиданный удар, чтобы выловить одним махом из мутной воды всех подозреваемых. Эта операция касалась большого количества коррумпированных чиновников, широкого спектра предприятий бизнеса – подобной в истории провинции еще не происходило.

Цзи Чанмин, просмотрев план операции, не колеблясь, подписал его, однако при этом вычеркнул Гао Сяоцинь, сказав, что нужно еще подумать. Хоу Лянпин настаивал на ее включении в список. Ведь очевидно, что Гао Сяоцинь и корпорация «Шаньшуй» никак не могут быть в стороне от игры. Дело Чэнь Цинцюаня свидетельствовало об этом: паутина явно очень велика! Чуть тронешь – вылезет большой паук. Цзи Чанмин высказался в том смысле, что раз уж известно о большом пауке, то тем более следует быть осмотрительным. Пусть-ка сначала Лу Икэ привезет бухгалтерскую документацию корпорации «Шаньшуй». Хоу Лянпин хотел поспорить, но Цзи Чанмин махнул рукой: «Хватит говорить, действуй, это приказ!»

Приказ так приказ, Хоу Лянпину оставалось лишь выполнять. В соответствии с предварительно утвержденным планом Хоу Лянпин лично взялся за Лю Синьцзяня. Гао Сяоцинь задерживать не стали, однако всё-таки следовало затронуть корпорацию «Шаньшуй» и проверить ее счета. Исполнитель – по-прежнему Лу Икэ. Выслушав сообщение о том, что Цзи Чанмин умыл руки в отношении одного «ствола», Лу Икэ стала допытываться у Хоу Лянпина: