Книга Во имя народа, страница 191 – Чжоу Мэйсэнь

— А что, наш Цзи Чанмин тоже ездил на виллу «Шаньшуй» поиграть в гольф и песни попеть?

У Хоу Лянпина вытянулось лицо:

— Нашла время шутки шутить! Чтобы взять эту тетушку Ацин, нужны неопровержимые доказательства.

А доказательства на тетушку Ацин не так-то легко достать. Когда машина из прокуратуры прибыла на виллу «Шаньшуй», встречать ее выстроились Гао Сяоцинь и более десяти мужчин и женщин в рабочей форме. Лу Икэ с насмешливой улыбкой непринужденно вышла вперед. Гао Сяоцинь, в свою очередь, весьма символично сделала два шага навстречу:

— Добро пожаловать, добро пожаловать!

Лу Икэ сказала:

— Не нужно церемоний, добро или не добро пожаловать, но мы бы в любом случае приехали!

Десять с лишним почтовых сумок, нагруженных бухгалтерскими книгами, поставили перед Лу Икэ и сотрудниками прокуратуры. Гао Сяоцин, насмешливо улыбаясь, сказала Лу Икэ:

— Зная, что вы приедете, всё, что следовало подготовить – мы подготовили!

Лу Икэ, услышав в словах Гао Сяоцинь скрытый подтекст, обворожительно улыбнулась:

— Это вы надо мной насмехаетесь или над нашей прокуратурой?

Гао Сяоцинь вскинула брови:

— Что вы такое говорите? Я не осмелилась бы насмехаться ни над вами, ни тем более над прокуратурой! Я, как и вы, ненавижу коррупцию.

Лу Икэ сказала:

— Ну что ж, хорошо! Постараемся ее вычистить.

Финансовые сотрудники корпорации «Шаньшуй» одну за другой передали бухгалтерские книги работникам прокуратуры. После приема и сверки документации сотрудники прокуратуры лист за листом расписались в актах приема. Обе стороны провели с трех видеокамер съемку этого процесса. Гао Сяоцинь сказала:

— Начальник Лу, передача вот-вот завершится, давайте пройдемся?

Лу Икэ не стала возражать:

— Хорошо, говорят, у вас здесь есть то, что невозможно придумать, и нет только того, что невозможно сделать; даже иностранные проститутки есть. Кстати, цзинчжоуский заместитель главного судьи ведь здесь попался?

Гао Сяоцинь на полном серьезе покачала головой:

— Я не очень в курсе этого дела. Начальник смены мне говорил, что этого заместителя главного судьи, возможно, обвинили зря, он и в самом деле изучал русский язык.

Они подошли к гольф-площадке и ступили на траву, продолжая беседовать. Стояла золотая погожая осень, вдали проступал величественный силуэт горы Машишань. На лужайке через каждые три-пять шагов купами росли хризантемы. Эти изысканные цветы в чарующем солнечном свете выглядели очень привлекательно. Такая обстановка и сам ландшафт располагали к задушевному разговору, пусть даже и между противниками.

Лу Икэ сказала:

— Гендиректор Гао, мы с вами примерно одного возраста, как это вам удалось так много добиться в жизни?

Гао Сяоцинь ответила:

— Это потому, что моя жизнь сложилась не так хорошо, как у вас, мне всё приходилось делать самой.

Лу Икэ сказала:

— А кто не сам делает?

Гао Сяоцинь сказала:

— Так вы, например! Ваша мать – юрист, отец – кадровый военный, вы родились во влиятельной семье, которая могла вам всё предоставить, не так ли?

Лу Икэ улыбнулась:

— По-вашему, я влиятельна? Гендиректор Гао, вы мне льстите или насмехаетесь надо мной? Будь я влиятельной, разве мне не полагалось бы иметь – хоть немного – акций корпорации «Шаньшуй»? Вот у отпрыска известной семьи Чжао Жуйлуна есть акции!