Книга Карамболь, страница 37 – Александр Ольшанский

Джулия, до этого момента с наслаждением наблюдавшая за спектаклем, пошепталась о чём-то с Уолтером и вмешалась.

— Basta! Хватит. Джузеппе, мы дадим тебе тридцать. Но с одним условием.

Глаза итальянца загорелись алчным огоньком.

— Si? Какое условие, bella?

— Ты делаешь это с выездом. Сейчас. И молчишь, как рыба. Ни слова никому. Понял?

Джозеппе на мгновение задумался, польщённый и соблазнённый выторгованной суммой.

— С выездом? – переспросил он. – Это… необычно. Но для вас… Va bene. Хорошо. Но я должен предупредить хозяина.

Он скрылся за занавеской, откуда почти сразу послышались приглушённые, но явно недовольные голоса. Через минуту он вернулся, неся небольшой, но увесистый кожаный чемоданчик.

— Мистер Крэбб не в восторге, но он согласился, – сообщил Джозеппе, сияя. – Он человек строгих правил, но и он понимает выгоду. Итак, куда мы направляемся, amici?

— В банк, – мрачно произнёс Уолли, покосившись на Джулию. – за такие деньги осмотришь все вещицы.

Путь до «Ллойдс Банка» прошёл в напряжённом молчании. Джозеппе болтал без умолку, восхищаясь архитектурой, погодой и красотой Джулии, но его спутники оставались глухи к его любезностям. Уолли нервно похрустывал костяшками пальцев, Фердинанд смотрел под ноги, а Джулия лишь изредка бросала на итальянца насмешливый взгляд.

У входа в банк они остановились.

— Мы подождём здесь, – сказал Фердинанд. – Уолли, ты с ним. Мы… подстрахуем.

Уолли кивнул и, бросив на Джозеппе взгляд, полный подозрения, повёл его внутрь. Фердинанд и Джулия остались на тротуаре, в потоке неторопливых прохожих.

— Интересно, сколько времени займёт эта комедия? – сказал Фердинанд, глядя, как исчезают их фигуры за бронзовой дверью.

— Судя по аппетиту Джузеппе, он будет растягивать удовольствие, – вздохнула Джулия. – Он всегда любил делать из всего представление. Помнится, когда он за мной ухаживал, он мог час рассказывать о достоинствах пустякового кольца, просто чтобы подольше подержать мою руку.

Минуты тянулись, сливаясь в однообразную череду. Фердинанд и Джулия переминались с ноги на ногу, чувствуя себя сообщниками в преступлении, которое ещё даже не совершили. Наконец, дверь банка отворилась, и они появились.

Вид у Джозеппе Риччи был такой, будто он только что увидел воскрешение Лазаря и тот предложил ему выгодный бизнес. Он был бледен, его обычно живые глаза стали огромными и неподвижными, а руки слегка дрожали. Он нёс свой чемоданчик, прижимая его к груди, как мать новорождённого ребёнка.

— Ну? – хором выдохнули Фердинанд и Джулия, окружая его.

Джозеппе молчал, бессмысленно глядя на них. Казалось, он забыл не только английский, но и свой родной итальянский.

— Джузеппе! – тряхнула его за рукав Джулия. – ¿Que pasa? Ты жив?

— Mamma mia… – прошептал он наконец, крестясь. – È incredibile…

— Говори по-человечески! – прикрикнул на него Уолли, сам находясь под впечатлением от реакции итальянца.

— Это… это настоящее, – выдавил Джозеппе, и голос его сорвался на фальцет. – Всё… В ящике… Я такого никогда не видел! Золото высочайшей пробы… камни… не все я смог определить, но те, что видел… Бриллианты, изумруды, сапфиры, рубины … И работа… очень древняя, но безупречная!

Он схватил Уолли за рукав.

— Синьор, откуда у вас это? Это же состояние! Целое состояние!