Книга Карамболь, страница 36 – Александр Ольшанский

Лавка мистера Крэбба, совмещавшая функции ломбарда и меняльной конторы, располагалась в узком переулке, куда даже в ясный день солнце заглядывало с большой неохотой, словно брезгуя. Воздух здесь был спёртым и пах старым металлом, пылью, человеческой бедностью и алчным расчётом. За решётчатым прилавком, похожим на клетку в зверинце, сидел сам мистер Крэбб – крепкий мужчина лет шестидесяти, угрюмый, с лицом, на котором вечная недовольная гримаса, казалось, вытеснила все другие возможные эмоции. Он что-то записывал в толстую гроссбух, и его перо скрипело, словно жаловалось на свою нелёгкую судьбу.

Дверь звякнула колокольчиком, нарушая унылую атмосферу. В лавку вошли трое: Фердинанд, Джулия и, нерешительно пятясь, Уолли.

— ¡Caramba! – прошептала Джулия, озираясь. – Здесь так пахнет… разочарованием. И старыми носками.

Мистер Крэбб поднял на них взгляд, полный немого вопроса, который явно звучал как: «И чего вам тут надо?»

— Мы ищем Джозеппе Риччи, – бойко начала Джулия, одаривая его своей самой ослепительной улыбкой. – Он же здесь ещё работает?

Из-за занавески в глубине лавки появился молодой человек. Джозеппе Риччи был лет тридцати пяти, щеголеватый, с чёрными, блестящими, как смоль, волосами, закрученными усами и живыми, быстрыми, как у ящерицы, глазами. Увидев Джулию, он расплылся в улыбке, демонстрируя ряд безупречно белых зубов.

— Джулия! Bella! Каким ветром тебя занесло в наше скромное заведение? – воскликнул он, раскрыв объятия. – Я уже думал, ты забыла дорогу к своему бедному Джузеппе!

— Да, я забыла, Джузеппе, – сухо ответила Джулия, не двигаясь с места. – Но сейчас мне понадобился твой… профессиональный совет.

Джозеппе заметил Фердинанда и Уолли, и его улыбка слегка потускнела.

— О, я вижу, компания у тебя… разношёрстная, – произнёс он, с явной неприязнью оглядев Уолли в его замасленном комбинезоне. – И чем же я могу служить синьорине?

Уолли, чувствуя себя лишним и раздражённый фамильярностью итальянца, выступил вперёд.

— У нас есть одна вещица, – буркнул он. – Нужно узнать, чего она стоит. Говорят, ты в этом понимаешь.

Джозеппе Риччи поднял брови с видом человека, которого только что попросили оценить корову на балу у королевы.

— Понимаю?! Дорогой синьор, я – художник! Душа моя чувствует металл, камень… Но такая работа… она требует времени. И, простите, вознаграждения.

— Сколько? – отрезал Уолли.

— Для друзей Джулии… – Джозеппе задумался, театрально потирая подбородок. – Всего-то тридцать пять фунтов.

— Тридцать пять? – взвыл Уолли. – Да ты с ума сошёл! За пару минут посмотреть на безделушку?

— Пару минут? – Итальянец возвёл глаза к небу. – О, наивный человек! Чтобы оценить произведение искусства, нужно слиться с ним душой! Это тонкая работа! Я должен изучить патину, уточнить пробу металла, огранку камней… Это займёт время! И, возможно, потребует… специального оборудования. Тридцать. Из уважения к сеньорите.

— Десять! – рявкнул Уолли.

— Тридцать! И ни пенни меньше! Или идите к официальному оценщику, – он многозначительно кивнул в сторону, – и платите втрое больше, заполняя кучу бумаг и отвечая на кучу очень неприятных вопросов.

Фердинанд, наблюдавший за торгом с нарастающим нетерпением, тихо вздохнул.

— Уолли, Джулия, – сказал он. – Может, хватит? Мы теряем время.