Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 8 – Елена Амеличева

Но больше всего поражал живот. Аккуратная, едва заметная выпуклость под тканью — доказательство, что Джардар способен на большее, чем просто прокутить чье-то состояние вкупе с жизнью жены.

— Ой, какой маленький рыцарь, — новая графиня сладко засмеялась, протягивая руку к Киру. — Ты такой забавный.

Тот оскалился, как волчонок.

— Я не забавный!

И впился зубами ей в палец.

Визг поднялся такой, что Бестия предпочла спрятаться за моей спиной и затрясла головой, словно в уши попала вода.

Джардар ахнул.

Лизетта запричитала и забегала вокруг верещащей красотки.

Я не смогла сдержать смеха.

Новая графиня отдернула руку, на которой уже краснели следы маленьких зубов, а Кир, гордо задрав подбородок, провозгласил:

— Это вам за Тэю! Вы — дрянь! И эта… — нахмурился, припоминая, — гулящая девка!

Дракон нахмурился, но жена потянула его за рукав:

— Пойдем, дорогой. Тут одно хамье! Радуйся, что у тебя нет детей с такой дурной кровью. Эти отродья опозорили бы такого высокородного дракона!

Они ушли. А я, наконец, обняла брата — этого маленького, грязного, преданного драконоборца, и прошептала:

— Спасибо, защитник мой!

— Пожалуйста, — он отвесил поклон, выбравшись из моих рук. — Если надо будет повторить, только скажи. И знаешь, что? — он сморщил нос. — Эта драконица на вкус была как старая гнилая репа!

Я прыснула.

— Интересно, — продолжил мальчик, — а твой бывший муж тоже такой мерзкий на вкус? Надо будет попробовать!

Лунный свет еще цеплялся за резную балюстраду, когда я, одетая в дорожное платье, ступила на дубовый паркет парадной лестницы. Дом спал — или делал вид. Только скрип половиц под ногами выдавал его фальшивое равнодушие. Каждая половица визжала, как обиженная любовница, будто напоминая: «Ты уже не хозяйка здесь». «Вон, вон, вон, вон, вон!» — поддакивая, бухали старые часы в гостиной.

Мои пальцы скользнули по перилам, оставляя след на покрытой пылью позолоте. Вот царапина — Кир пытался спуститься на серебряном подносе. Вот едва заметное пятно от сока — там Джардар прижал меня к стене в нашу первую брачную ночь, когда страсть еще притворялась любовью, и я расплескала вишневый напиток, сразу, впрочем, тут же об этом позабыв.

А тут, на консоли с пузатой дорогущей вазой, Бестия поточила коготки, и мой супруг закатил целую истерику. Гонялся за кошкой около часа, в итоге поскользнулся на луже, что она услужливо оставила на паркете, сел на шпагат и в результате сего акробатического трюка на две недели выбыл из рядов мужчин, усердно выполняющих супружеский долг. После этого он только орал на плутовку Бестию, но никогда, к моему облегчению, не трогал.

Я улыбнулась с грустью, проходя мимо висевшего на стене, затянутой шелком, зеркала в раме из драконьих самоцветов. Десять лет назад гляделась в него, поправляя фату, впервые войдя в дом супруга. Сияла и мечтала о том, как счастлива здесь буду.

Теперь же смотрела на взрослую женщину «в возрасте». Ведь тридцать по меркам мужчин из высшего света это уже «не молодка». С чего они так решили, интересно, эти пузаны, большинству из которых было нахорошо за пятьдесят, но они искренне считали себя не засохшей курагой, а юными сочными персиками? Мужская логика мне неведома.

Всего десять лет прошло. Или целых десять лет? И нет уже той наивной девушки. Ее надежды лопнули, как мыльный пузырь на отцовской мыловарне, не оставив и следа. Осталась лишь горечь в душе и печаль.