Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 6 – Елена Амеличева

И ведь я верила, как последняя дурочка! Улыбалась довольно, чувствуя, как в солнечном сплетении растекается тепло. Много ли женщине надо? Просто скажите то, что она хочет услышать, и все. И лишь потом, повзрослев, поняла, что в чем-то дракон не лгал.

Да, ни одна не нашла тропинку к его сердцу. Но причина этого крылась в том, что сердца у него не было. В красивой широкой груди вместо него бились счеты. Такие, с деревянными костяшками, способные лишь посчитать прибыль от брачного союза. И подать идею о разводе — когда денежный поток иссякал, как в случае со мной.

Где-то в коридоре раздались шаги — слуги продолжали опись имущества, заодно бдительно следя за мной по приказу хозяина. Вдруг бывшая графиня комод украдет. Они же такие, эти бывшие супружницы, и шкаф на горбу утащат, не побрезгут!

На моих щеках расцвели пунцовые пятна от стыда. Стало тяжело дышать. Я машинально схватила с тумбочки веер — черепаховые пластины, инкрустированные сапфирами — и тут же застыла. Сапфиры! Их ведь тоже нужно оставить. Со злобным удовлетворением стала выковыривать камни ногтями. Пусть получат веер, достойный новой графини — дырявый и уродливый, как их брак.

Покосилась на небольшие сундуки, самодовольно покрытые позолотой. В них покоились аксессуары, столь нужные любой леди. Сумочки, кошели, веера, перчатки, ремни, заколки… Сразу и не вспомнишь даже. Мелочи, конечно. Но каждая вещица была уникальной, расшитой лучшими камнями, жемчугом, со вставками из золота. Джардар так пекся о своей репутации, что не позволил бы жене выйти из дома с вещами, что не принадлежали к люксовому классу.

Это, впрочем, не мешало ему то и дело таскать из моих сундуков дорогие безделушки и проигрывать их на скачках, в картах, в рулетку, в кости. Он вечно гнался за удачей, но та была шустрее.

Интересно, могу ли я что-то взять из этих сундуков? Закусила губу. Все же нечестно, что меня выставляют за порог, лишив практически всего. Или это все же воровство?

Я протянула руку к самому маленькому ящику, что бахвалился лаковыми белыми бочками. Но скрипнувшая дверь заставила ее тут же отдернуть.

— Простите, миледи, — на пороге стояла моя горничная Лизетта с Бестией на руках.

— Сударыня, — прошептала она, озираясь, — приказ милорда: все ваши платья с драгоценными камнями нужно пересчитать, сложить в сундуки, описать, запломбировать и унести из спальни в хранилище.

— Знаю, — кивнула, наблюдая с некоторым злорадством, как сапфиры, сияя, падают на ковер. — Только вот интересно, это все еще мои камни или уже его?

— Миледи, Клод из конторы нотариуса сказал, что если камни вшиты… — Лизетта покраснела.

Вот даже служанке было стыдно, хотя они ни при чем. А дракону все равно. Он каждый сапфир посчитает, взвесит, проверит, не подсунула ли я фальшивый, в надежде обмануть бывшего мужа. И Джардар ведь даже не порозовеет при этом. Его совесть висит в шкафу — белоснежная, запакованная, как при рождении. Он ни разу ею не пользовался. А зачем, правда? Без нее ведь куда проще живется.

Бестия вырвалась из рук Лизетты и прыгнула мне на колени, будто чувствуя, что хозяйке нужна моральная поддержка. Я уткнулась носом в ее теплый мех, вдыхая успокаивающий запах кошачьей мяты.

— А правда, что новая графиня уж в положении? — служанка осторожно подняла мое ночное платье, висевшее на спинке стула, и убрала в сундук. Потом раскрыла шкаф с праздничными нарядами.