Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 3 – Елена Амеличева

— Оставь моего папу в покое! — мой голос сорвался на крик.

— Твоего папу? — Джардар язвительно усмехнулся. — Того самого, который на старости лет женился на молоденькой юбчонке и отправился в могилу, оставив тебе на шею младенца?

— Отец умер, Джар! — почти задохнулась от ярости. — Мой брат остался сиротой в колыбели. Это моя кровь. Как я могла не взять его⁈

Он смерил меня взглядом, полным холодного презрения.

— Ты всегда находишь оправдания.

И в этот момент я поняла. Муж не просто зол. Он не просто эгоистичен. Он ненавидит меня!

Этот брак мертв.

— Вот, держи, — Джардар достал из внутреннего кармана камзола небольшой золотой тубус, изукрушенный затейливой вязью и увенчанный печатью с драконьим гербом, и бросил мне.

— Что это? — спросила, поймав.

В таких обычно хранили важные документы.

— Открой и узнаешь, — дракон сел в кресло — и вальяжно развалился в нем, будто на троне. — Считай, что это, — самодовольно усмехнулся, — тебе подарок на годовщину, дорогая.

Золотой тубус обжигал пальцы.

Он был не просто холодным — нет, он обжигал, как будто внутри тлели угли того самого драконьего пламени, что когда-то согревало нашу брачную постель. Пальцы скользили по затейливой вязи — каждый завиток будто смеялся надо мной.

— Боишься открывать? — Джардар закинул ногу на ногу, и сапог из мягчайшей грифоньей кожи начал лениво покачиваться в такт его голосу. — А минуту назад так лихо кидалась словами!

Я дернула крышку — слишком резко. Печать с гербом де Рагдаров треснула с едва слышным недовольным хрустом. Свиток выскользнул, разворачиваясь сам, будто спешил меня унизить.

Пергамент. Настоящий, пахнущий дорогими чернилами, подлостью и полной безнаказанностью. Глаза побежали по строчкам — ровным, каллиграфическим, выведенным явно не его рукой, сам он всегда писал, как дракон, макнувший коготь в чернила.

«Я, Джардар де Рагдар, сим извещаю…»

Слова прыгали, словно хихикали.

«… о расторжении брака с Маттэей Дэй, дочерью барона Дэя…»

Глаза бежали по строчкам, но буквы плясали, сливались, упрямо не желая складываться в смысл.

«…ввиду отсутствия наследников…».

«… а также в виду истощения приданого невесты».

«Права на имущество и титулы сохраняются за родом де Рагдар».

'…новый брачный контракт заключен с дочерью герцога Лортанского и вступает в действие немедленно"

Последняя строка ударила сильнее кулака в подреберье.

Я подняла глаза. Супруг наблюдал за мной с тем же выражением, с каким следил за проигравшимися в пух и прах игроками в его любимой таверне.

— Ты… ты уже нашел замену? — едва смогла выдохнуть я, не в силах поверить в такое предательство.

Значит, он давно это планировал! Вел себя, как обычно, улыбался мне, ложился со мной в постель, а сам…

— Почему нет? Дочь герцога — завидная партия, красавица восемнадцати лет, с плодовитыми предками по женской линии, — отчеканил, будто перечислял достоинства новой породистой кобылы. — И, что немаловажно, ее приданое включает серебряные рудники и золотые прииски.

Холод расползался по груди, сковывая даже дыхание. Я сжала пергамент так, что тот хрустнул.

— Значит, десять лет — и даже без «спасибо»?

— За что? — недоуменно приподнял бровь. — За твоего брата, которого ты впихнула в мой дом? За твое бесплодие? За последний год, когда я вынужден был экономить из-за твоего опустевшего кошелька?