Книга Его грешная одержимость, страница 4 – Виктория Кузьмина

Каин посмотрел на разрушенную метку и усмехнулся. Он набил эту татуировку в честь своей матери. Роза. Так её звали. И когда эта татуировка стала меткой и проявилась на руке Лауры, он разве что гнев испытал и чувство тошноты. Даже не зная, насколько эта омега гнилая, его альфа уже чувствовал отвращение. И не думал, что, когда поедет обновлять татуировку, ему в самое скорое время придёт оповещение о том, что у него появилась истинная. Это был разрыв шаблона. Невозможно.

Он не дал этой информации дойти до Джуго. Решил увидеть её. Посмотреть, у кого же хватило наглости и смелости попытаться его наебать.

Вот только стоило раз её увидеть, как альфа тут же как с цепи сорвался. Она была... хрупкая. Маленькая такая. Кажется, сожми чуть крепче, и она в крошку хрустальную превратится.

Юна.

Маленькая непробуждённая омега из бедного района, а пахла… запретно охуенно. Блядский рай. Она пахла как грех. А на вид была просто невинный ангел. Пока ехали до исследовательского института, он врубил охлаждение на максимум... чтобы остудить голову и тело. Иначе она бы лишилась невинности в первый же день. В день их знакомства.

Девочка...

Каин затягивается сигаретой глубже, чувствуя, как дым обжигает лёгкие, и смотрит на каменное лицо статуи. Черты вырезаны идеально, скульптор постарался, хотя Каин и пригрозил ему расправой, если хоть одна деталь будет не такой. Высокие скулы. Тонкий нос. Губы, которые он помнил на вкус. Глаза закрыты, веки опущены, и она выглядит так, будто спит. Просто спит и вот-вот проснётся. Он сфотографировал её на утро после того, как они провели вместе его гон. Сентиментальный поступок. Он хотел запомнить её именно такой.

Нежной и сонной, обессиленной от его ласк.

Такой она и запечатлена на этой статуе. Только вот она не спит.

Она мертва. И её тело даже не тут.

Он не позволит ей остаться на том позорном кладбище. Её место тут. Рядом с ним. И Монблан даст ему право на это. Если нужно, Деза был готов нарушить государственный запрет и явиться лично к нему в нижний город. Этому уёбку хотелось продолжать вражду, что уже тянулась годами?

Он оформил над Юной опеку посмертную, пока Каин был под сильными подавителями в больнице... Её даже похоронили без него. Он был не в себе три дня. У него снесло башню настолько сильно, что его пристегнули цепями к стене в больнице, чтобы сдержать. Так он заработал первую татуировку нарушения.

Каин машинально проводит пальцами по внутренней стороне запястья, где под кожей чернеет тонкая линия. Первая. Ещё две, и его как бешеного пса усыпят, ведь признают опасным для общества. И если бы все его дела за эти годы без неё всплыли... его пристрелили бы на месте. Там не на две татуировки.

Он нашёл всех виновных. До единого.

Охранника, который стоял в той камере и выполнял приказ. Того, кто отдал приказ. Того, кто все это провернул. Всех, кто хоть пальцем коснулся её смерти. Сейчас они разве что рыбкам на дне моря могут рассказывать истории. А некоторые страдают до сих пор. Каждый гребаный день у них похож на ад.

Каин выдыхает дым и откидывает голову назад, закрывая глаза. Розы вокруг источают приторный аромат, такой густой, такой насыщенный, что кажется, будто воздух пропитан кровью. Красные розы. Сотни красных роз, посаженных по всему розарию, и все они названы в её честь. Каждая. Новый вид… Они есть только тут.