Книга Его грешная одержимость, страница 8 – Виктория Кузьмина

— В его особняке есть мой человек, — произносит он наконец, и я замираю на месте, поворачиваясь к нему всем телом. — Блять… Юна. Что мы творим. Мы рискуем. Очень сильно рискуем если ты попадешься. Так вот, человек есть. Но к самому Каину доступа у него нет. Есть одна идея, но, если хоть где-то просчитаемся и спалимся… нам не жить.

Я останавливаюсь напротив брата, он, повернувшись ко мне, достаёт из ящика стола шкатулку. Чёрную, с гравировкой на крышке, которую я не могу разобрать. В ней лежит длинный браслет, похожий на наруч, тонкий, почти прозрачный, с прожилками металла внутри, которые переливаются на свету, словно живые.

Аргон берёт мою руку, аккуратно, и надевает его, защёлкивая. Браслет полностью скрывает метку, обхватывает запястье плотно, но не давит, вот только проблема в том, что он похож на тонкое стекло, которое можно разбить одним неловким движением. Я непонимающе смотрю на него, провожу пальцами по поверхности, и Аргон говорит тихо, почти шёпотом, наклоняясь ближе:

— Это... это блокиратор метки, — его голос серьёзный, и в нём слышится что-то, что заставляет меня замереть. — Всего в мире таких два. Он работает недолго и очень хрупкий. Если ты повредишь его тебе конец. Метка проснется, и Каин почувствует тебя мгновенно.

Он сжимает мою руку, и в его глазах я вижу страх, который он так редко показывает, и от этого внутри всё холодеет.

— В доме Деза есть вакансия горничной, мы хотели подослать еще одного нашего человека… но раз выхода больше нет, — продолжает он, не отпуская мою руку. — И ты поедешь туда. Мы не можем доверить это дело никому, кроме нашей семьи.

Я это понимала и сама, ещё до того, как он сказал, потому что это логично, потому что никто другой не справится, никто не будет рисковать так, как рискую я, ведь на кону жизнь моего сына.

У нас не было вариантов, кроме этого. Вообще никаких. Либо я пойду туда, либо Кай умрёт, и это не выбор, потому что выбора нет, когда речь идёт о жизни ребёнка.

— Твой человек поможет?

— Да, — кивает Аргон, и в его взгляде мелькает что-то, что я не могу определить. — Ему можно верить на все сто процентов. Он устроит тебе собеседование.

Его комната как маленький океанариум, и я каждый раз, входя сюда, чувствую, как внутри что-то тёплое разливается, потому что это его мир. Его маленький безопасный мир, где нет больниц, уколов и боли.

Кай обожает китов и мечтает увидеть хоть одного вживую, и он говорил мне вчера, засыпая, что, когда вырастет, обязательно поплывёт в океан и найдёт самого большого кита на свете. Поздоровается с ним.

Тут стоит два аквариума с рыбками. В одном золотые, в другом неоновые, светящиеся в темноте. Аквариум с маленькими черепашками, которые медленно ползают по камням, и Кай кормит их и разговаривает с ними, спрашивает, как дела, не холодно ли им.

Мы лежим в обнимку с ним на его кроватке, узкой, детской, с бортиками, чтобы он не упал во сне, и я перебираю его волосы на макушке, мягкие, почти белые как у Каина.

Пока он смотрит на проекторе, как морские звёздочки перебирают лапками по дну моря, медленно, плавно, и его заботит каждая из них. Он спросил сегодня, холодно ли им на дне, не грустно ли им без мамы, и я не знала, что ответить, потому что как объяснить ребёнку, что у морских звёзд нет мам в том понимании, в каком он думает.