Книга Его грешная одержимость, страница 9 – Виктория Кузьмина

Я вспоминаю, как мы в первый раз поехали с ним в центр города, в гастролирующий дельфинарий. Он был так счастлив, когда ему разрешили поплавать с инструктором и поиграть в мяч с дельфином. Смеялся так громко, что все вокруг оборачивались и улыбались, потому что его радость была заразительной. Чистой. Детской. Радостью, которую невозможно подделать. Восторгом светилась каждая черточка его лица, каждая морщинка у глаз, когда он щурился от счастья.

А сейчас он грустит из-за того, что мне придётся уехать от него, и это разрывает меня на части, потому что я не хочу уезжать, не хочу оставлять его, но выбора нет.

Он так мал. Ему четыре года, но большую часть времени, что прожил, провёл в больнице и я помню, как он плакал в первый раз, когда ему ставили катетер. Как я держала его за руку и обещала, что всё будет хорошо, что скоро мы поедем домой. Хотя, я даже не знала, правда ли это.

Я там всю беременность провела. В палате на третьем этаже, где окна выходили на свалку. Смотрела на неё и думала, что если мой ребёнок родится живым, если он выживет, то я сделаю всё, чтобы он никогда не видел этой свалки, этой грязи, этого ужаса.

Когда немного раскачалась и пришла в себя я узнала, что беременна. Это был шок. Удар, который я не ожидала, а врачи сказали, что это чудо. Такого не бывает, что не пробуждённая омега не может забеременеть.

Дяде с братом пришлось заплатить очень приличную сумму денег врачам за секретность. Они все как один кричали о прорыве и упущении возможностей, хотели забрать меня в исследовательский центр. Изучать.

Непробуждённая беременная омега. Доминантная. Прорыв. Невозможно. Все кричали как один об исследованиях, шансах и прочем, и мне пришлось подписать кучу бумаг, в которых я отказывалась от любых претензий к врачам, если что-то пойдёт не так.

Но был и минус, о котором я узнала только на четвёртом месяце беременности, когда начались проблемы. Яд, которым меня отравили поразил и ребенка. Врачи говорили, что ребёнок не выживет, что нужно прервать беременность пока не поздно. Я ценнее. Мои гормоны в будущем могут помочь пробудится другим омегам. Говорили так, словно я мышь для опытов и уже раздала себя на исследования.

Его жизнь вымоленное и выстраданное чудо, которое я выцарапала у судьбы зубами, ногтями, молясь каждую ночь, чтобы он родился живым, чтобы он дышал, чтобы у него было сердцебиение.

Вот только он болен.

Его органы не могут работать как у всех, печень, почки, селезёнка — всё поражено ядом, который до сих пор циркулирует в его крови, медленно, но неумолимо разрушая его изнутри. У него нет достаточно сильных альфа-гормонов для подавления отравы, потому что он родился на пограничье, как и я, и сколько бы врачи ни чистили и ни переливали кровь. Всё бесполезно. Всё возвращается обратно через несколько недель.

Искусственная кровь не подходила, потому что в ней нет живых гормонов. Кровь семьи тоже не подходила. Доноры-альфы тоже не помогали, потому что их кровь работала только временно, давала облегчение на месяц, может, два, а потом всё начиналось заново.

Изматывающий его процесс. И очень болезненный, потому что чистка крови это не просто капельница, это часы под аппаратом, когда его кровь прогоняют через фильтры.

Я не хотела ему такой судьбы, не хотела, чтобы он рос в больницах, чтобы его детство состояло из белых стен и запаха лекарств, но что я могла сделать?