Книга Дар первой слабости, страница 3 – Лера Виннер

Этот красивый и, судя по всему, благородный человек был мне отчаянно неприятен. Глупо было бы ожидать обратного, но составление целостной картины происходящего давалось мне тяжело.

Генерал Вэйн не просил ничего передать мне, не пришёл, чтобы поприветствовать меня, не вводил строгих запретов.

Мне не просто не возбранялось покидать свои покои без особого разрешения, я могла гулять где угодно и когда угодно.

Воспользовавшись столь щедрым предложением в первый же вечер, я нашла замок Зейн прекрасным. Построенный из светлого камня, он был большим, но не громоздким, старинным, но не пахнущим тленом. По двору постоянно носились дети служащих графу людей, а чуть поодаль раскинулся сад с большим прудом.

Яблони как раз были в цвету, и разглядывая их, я позволила себе полной грудью дышать торжествующей здесь жизнью.

Забравший всё, что у меня было, Калеб Вэйн очевидно умел наслаждаться ею. Всё в замке было организовано так, чтобы его обитателям было удобно. Дворовые люди не боялись своего господина, напротив, стоило ему появиться на горизонте, кланялись, а иногда фамильярно махали рукой.

Для меня это было странно вдвойне, потому что Калеб Вэйн слыл жестоким человеком. Беспощадным солдатом, талантливым военачальником, верным вассалом своего короля. Исходя из того, что видела, я при всём желании не могла поспорить с этим. Цинично и до безобразия точно всё рассчитав, он привёл своих людей обратно, обойдясь в бою золотом вместо крови.

Хотела я или нет, это вызывало определённое уважение. Вот только сердце болезненно сжималось при мысли о том, каково сейчас моим сёстрам.

Рамон дал слово, что я проведу в Артгейте год, прежде чем вопрос о залоге сможет быть поднят снова. Год — большой срок. Узнаю ли я свой дом, вернувшись? Будут ли девочки помнить меня всё это время? Кристина к тому моменту наверняка уже выйдет замуж, а Джули… Она никогда не была особенно ко мне привязана, считая меня не в меру строгой.

Тёплый, как и всё на Юге, весенний ветерок тронул верхушки деревьев, коснулся моего лица.

Доведись мне оказаться в этих краях при менее трагичных обстоятельствах, я бы всей душой наслаждалась и этим теплом, и яркими красками, и запахом свежей зелени. Даже сейчас, не забывая о своём долге, я понимала, почему южане такие улыбчивые и весёлые — сложно не любить жизнь во всех её проявлениях, проводя её здесь.

Смогу ли я привыкнуть к этому?

Ответ на этот вопрос мог быть только один: «да». У меня нет выбора.

Каково будет потом отвыкать?

Об этом я запретила себе думать раньше времени.

И тем не менее я думала, особенно в первый день здесь. Когда я вернусь домой через год, что я найду там? Ещё больший упадок? Или же, наоборот, надежду и постепенное восстановление? И что из этого окажется в конечном счёте больнее — увидеть, как король Филипп нарушил своё обещание и превратил моих людей в бесправных рабов, или понять, что чужакам удалось то, чего я не сумела?

Увлекшись своими мыслями, я не заметила, как великовозрастный капитан покинул генерала. Тот остался стоять посреди двора. Собаки по-прежнему жались к его ногам, радостно поскуливая, но смотрел Вэйн теперь прямо на меня.

Первым моим желанием было отвернуться, сделать вид, что не заметила и не почувствовала этого взгляда, — немного удивленного, немного насмешливого, — но я приказала себе не двигаться. В конце концов, рано или поздно мы должны были встретиться, пусть даже и при столь странных обстоятельствах.