Книга Дар первой слабости, страница 7 – Лера Виннер

Я запоздало поняла, что мои губы все же дрогнули в подобии улыбки:

— Вы только что сказали, что доверяете мне.

— Вам — да. Потому что вам выгодно вести себя прилично, — Вэйн пожал плечами и встал. — Вы никогда не покидали Валесс, не так ли?

— Все верно.

Он сделал шаг ко мне, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не шарахнуться в сторону.

— Тогда позвольте, я кое-что объясню вам. В моем доме вам не нужно опасаться яда или надругательства солдатни, но люди бывают жестоки. Вы чужестранка, к тому же блондинка со светлой кожей. Наши женщины, как вы могли заметить, в большинстве своем смуглые и темноволосые. Многие могут пожелать вас. Учитывая еще и тот пикантный факт, что вы — дочь поверженного мною княжества, ваша участь при неудачном стечении обстоятельств может оказаться незавидной. Поэтому верные мне люди будут сопровождать вас за стеной. К тому же, у меня самого есть враги. Если я не уберегу заложницу из Валесса, это будет… досадно.

По мере того как он говорил, я вспыхивала, но, к счастью, это тоже можно было списать на залившее комнату солнце.

— Благодарю вас, граф, я поняла.

— Хорошо, — Вэйн медленно кивнул, и его взгляд опустился ниже.

Он, не стесняясь, осматривал меня с головы до ног, и в свете всего сказанного ранее, я почувствовала, как почва предательски уходит из-под ног.

— Раз уж у нас так замечательно получается договариваться, окажите мне ещё одно одолжение, княжна. Переоденьтесь. Даже если вы отвели себе положение, равное поломойке, мне не хотелось бы видеть в своём доме эти унылые одеяния. На Юге так не принято.

Всего секунда, но от моего смущения не осталось и следа.

Я и без того знала, что выгляжу плохо.

Почти вызывающе плохо на фоне ослепительного южного великолепия, если быть точной.

Поэтому оставалось только вскинуть подбородок, глядя ему в лицо.

— Боюсь, это вам в своём доме стерпеть придётся.

Серо-зеленое платье, надетое утром, было не лучшим и не худшим в моём гардеробе. Обычным. Заплатками княжна Валесская, конечно же, не щеголяла, но выцветшая ткань, пережившая не одну чистку, неизбежно бросалась в глаза. Однако я успела к подобному привыкнуть.

Говорить с графом Вэйном, Вторым генералом Артгейта, человеком, от которого напрямую зависело будущее всей моей семьи, в подобном тоне, вероятно, не следовало. Но слишком уж неожиданно он задел за до сих пор живое, напомнил, как сильно такое положение дел досаждало мне самой.

Как ни странно, он не разозлился. Напротив, в его глазах зажёгся какой-то новый, непонятный мне пока интерес.

Вместо того чтобы отстраниться, он сделал еще шаг ко мне и вдруг поймал за подбородок, удержал мягко, почти ласково, но вынуждая смотреть себе в лицо.

— Кичиться бедностью — плохой признак. Это говорит о том, что вы не видите из неё выхода.

Я высвободилась из его захвата, тряхнула головой, но не отступила, потому что некуда было отступать.

— Помнится, вы обещали Валессу избавление от этой беды. Посмотрим, как вы сдержите слово.

Вэйн хмыкнул, качая головой, а потом снова посмотрел на меня, и этот взгляд мне не понравился. Чересчур много в нём оказалось непонятной мне задумчивости.

— Вы гордая и храбрая. Одна в чужой стране, без поддержки, без помощи, в полной власти незнакомого вам мужчины, ещё и завоевавшего ваше княжество, вы, тем не менее, не стесняясь, ставите меня на место.