Книга Дар первой слабости, страница 172 – Лера Виннер

— Сюзанна будет в восторге.

От его близости и ото всех открывающихся перед нами обоими возможностей начинала кружиться голова.

— А потом?

— Потом… — не слишком усердствуя, он изобразил задумчивость. — Ты всё же правящая княгиня, Рика. А единственный ребёнок в правящей семье — дурной тон. Насколько мне известно, в Валессе так не принято. Да и на Юге тоже. Нам придётся как следует подумать над этим. Если ты, конечно, не будешь против.

Последнюю фразу он добавил так поспешно, что я всё-таки засмеялась.

Он продолжал обнимать меня, а я, смеясь, подумала о том, что Калеб Вэйн стал первым человеком в моей жизни, которому мне всегда и на всё хотелось отвечать только одно — «да».

Как и предсказывал Калеб, на разработку прииска в Валесс потянулись люди.

Вышедшие в отставку солдаты обеих армий Артгейта, молодые авантюристы, отчаявшиеся одиночки и крестьяне, решившиеся перебраться в княжество вместе с семьями, — все они искали своё место под солнцем. Убедившись в том, что оно светит над Валессом достаточно ярко, я открыла ворота для всех, а наша армия вместе с расквартированным в Валессе отрядом южан превратились в гарантии того, что моё доверие не будет обмануто.

Вопреки моим опасениям, люди Второго генерала, вернувшиеся в княжество в качестве охраны и гостей, произвели настоящий фурор. Им оказались рады в трактирах и на дорогах, для них пекли пироги и освобождали комнаты в домах. Более того, до меня всё чаще доносились слухи о валесских девушках, задумавших последовать моему примеру и раскрыть свой дар именно с южанином.

Праведного гнева в этих разговорах было столько же, сколько и затаённого восторга — ещё недавно казавшиеся неслыханным и чуждыми порядки свободный и восстающий из пепла Валесс принимал восхитительно быстро. Всё чаще я слышала на улицах не приглушённые голоса, а смех. Всё больше становилось тех, кто хотел работать на новой дороге.

Нашлись и люди, пожелавшие попытать счастье на Юге, коль скоро уж многолетняя вражда между нами завершилась плодотворным и прочным миром.

Отпуская без сожалений, я мысленно желала каждому из них удачи и чувствовала себя счастливой. Несмотря на свинцовую усталость, нередко разваливающуюся по вечерам, на необходимость постоянно оставаться в разъездах между своим княжеством и замком Зейн, на отсутствие вестей о Рамоне и единственное, полное желчи и оскорблений письмо от Кристины, это счастье росло и пускало корни, становилось крепче с каждым днём.

Валесс оживал. Спустя два месяца после того, как король Филипп широким и невообразимо красивым жестом отрёкся от самого желанного своего завоевания, мне на полном серьёзе стало казаться, что даже осенние цветы на этих землях стали наряднее, а небо — ярче. Витавшую в воздухе робкую надежду начала подменять собой уверенность в том, что у всех нас будет хорошее завтра.

«Они верят, если веришь ты», — объяснял мне Вэйн.

Имея в запасе не меньше десятка аргументов, опираясь на которые могла бы с ним поспорить, я предпочитала просто ему верить.

Ранняя осень принесла в Валесс не только яркие краски, но и предчувствие сытой и спокойной зимы. Закупленное в Артгейте отменное зерно многим, и мне в первую очередь, позволило выдохнуть с облегчением и даже начать строить планы.