Книга Дар первой слабости, страница 173 – Лера Виннер

До конца октября новая дорога должна была протянуться достаточно далеко, чтобы её можно было продолжать прокладывать в совсем другом, южном климате. Впервые эта резкая, кажущаяся чудом, смена природных условий играла мне на руку.

Как оказалось, в строительстве я понимала мало, куда меньше Вэйна, но двух выездов в его обществе хватило, чтобы роль учителей взяли на себя наши мужчины и приглашённые с Юга мастера.

— Интересная вы, княгиня. Женщинам таком обычно без надобности, — заметил как бы между прочим пузатый Эсмаэль, приглашённый лично Калебом.

Поразительно солидарна с ним оказалась и принцесса Сиана. Присоединившись к Первому генералу в Валессе накануне нашей свадьбы, она задержалась в княжестве ещё на месяц, с ошеломившим меня энтузиазмом занимаясь приведением дома в порядок.

— Вы вызывающе много взваливаете на себя, княгиня. Женщине такое не пристало, особенно жене графа Вэйна, — пресекла она мою попытку остановить происходящее. — У вас просто не хватит рук и времени на всё и сразу, а мне нечем заняться в столице. Кстати, Калеб говорил, что осенью вы туда собираетесь. Предусмотрите время для встречи с ювелиром. Валевская сдержанность — это, конечно, похвально, но ваше новое положение обязывает.

«Она умеет быть беспощадной, но думаю, вы друг другу поправитесь», — так рекомендовал супругу принца Эрвина сам Калеб, и оказался прав.

Наше настороженное, но взаимное расположение укрепилось в начале сентября, когда в столице состоялся суд над маркизой Перез.

Вэйн лишь сообщил мне об этом, и в молчаливом согласии мы приняли решение не ехать. Точно так же не явилась на заседание и принцесса Сиана, которая в прежние времена с маркизой приятельствовала.

Её нетерпимость к подлости, такая же острая, как у принца Эрвина, без труда настоявшего на официальном обвинении, была очевидна.

Поднимаясь из кабинета в свои новые покои, я впервые за годы любовалась собственным домом, испытывая к ней жгучую, совсем не княжескую в своей искренности благодарность.

Принцесса обладала отменным вкусом и не пожалела денег, к которым я пока относилась с осторожностью. Умытый мрамор обновился, начавшие рассыхаться деревянные панели заменили на новые, выполненные с изумительным изяществом, а света стало вдоволь.

Супружеская спальня оказалась прекрасна особенно.

— Решайтесь, княгиня. Мне почему-то кажется, что ваш отец был бы счастлив, — искушала меня принцесса.

И я решилась.

Давно пустовавшие покои князя Карла, просторные, удобные, снова наполнились воздухом, в них зазвучали голоса. Принцесса не гнушалась лично искать меня в поле или на прииске, или даже отправить гонца в замок Зейн, чтобы узнать, какие цвета и ткань я предпочитаю, а когда нам доводилось ужинать вместе, с горящими глазами рассказывала о том, что ещё пришло ей в голову.

Не решаясь сказать даже Калебу, я опасалась результата, но обновлённые комнаты в итоге оказались отделаны именно так, как оформила бы их я сама. Приглушённые, но не унылые тона, удобство и дивной красоты мебель. Ничего вычурного, глупого, кружевного.

Мою благодарность принцесса Стана пресекла:

— Самое сложное в том, чтобы быть невесткой короля, это необходимость строить глупое лицо и обвешиваться рюшами. Вы сами задаете тон и можете себе это позволить. Так что я просто отводила душу.