Книга Дар первой слабости, страница 107 – Лера Виннер

А ещё — потому, что просто ощущения его в себе начало становиться мало.

Я прикусила щеку изнутри, стараясь успокоиться и понять, как дать ему знать об этом. Не говорить же прямо…

Но он всё понял. Поцеловал меня ещё раз и начал двигаться — не спеша и так бережно, что я едва не вскрикнула снова.

Это было непередаваемо. Пугающе и волшебно одновременно. Отголоски отошедшей на задний план боли казались теперь лишь особенно ярким штрихом к происходящему, лишним поводом навсегда запомнить именно его. Ровно так, как он хотел.

Вэйн всего на секунду отвёл взгляд, скользнул им по моей шее, а потом сопроводил очередное своё движение быстрым поцелуем в губы.

Я видела, как его глаза заволакивает туманом.

Ему хотелось большего. Хотелось увеличить темп и ни о чём не думать, но он старался для меня, ежесекундно проверял, не делает ли мне больно, и я обвила его ногами снова.

Оказалось, что так можно было стать ещё ближе, вынудить его войти в меня глубже, и я запрокинула голову, зажмурилась, боясь, что больше этого не выдержу.

— Рика, — он снова позвал немного нараспев, заставив меня рассеянно улыбаться.

Тяжёлые и настойчивые молоточки застучали в висках. Я чувствовала, как кровь во мне разгоняется, почти кипит, и дышала часто и влажно, не сдерживаясь и не скрываясь.

Рука Вэйна… Калеба соскользнула по моему бедру, и почувствовав, как требовательно сжались на мне его пальцы, я едва не рассмеялась, не к месту вспомнив маркизу Перез.

То, как я хотела оказаться на месте маркизы Перез, застав их, благодаря её безыскусной хитрости.

Здесь, сейчас Второй генерал Артгейта был только моим, и почувствовав, что могу двигаться свободнее, я обняла его обеими руками, погладила по спине, поощряя продолжать, и с нескрываемым удовольствием ответила на очередной заполошный смазанный поцелуй.

С каждой минутой, с каждым новым его движением во мне мир отодвигался всё дальше. Казалось, все, кроме нас, перестало существовать, но нам стало можно всё, что только взбредёт в голову.

Всё ещё стараясь не торопиться, Вэйн поцеловал меня в плечо, и я всё-таки вздрогнула, когда его пальцы коснулись меня так привычно. Знакомо надавили на чувствительную точку.

Мой уже откровенно несдержанный изумлённый стон он поймал губами, а потом просунул ладонь под мой затылок, чтобы держать меня было удобнее.

Сквозь плывущую перед глазами лёгкую пелену я увидела, что у него было странное выражение лица. Отчаянное, горестное, совсем немного, но растерянное.

Как будто он получил гораздо больше, чем смел ожидать.

Я в очередной раз потянулась к его губам первой, и он замер, просто остался во мне, целуя глубоко и жадно, с почти пугающей для такого момента серьёзностью.

Я отвечала ему, пока могла дышать, а после откинулась на подушку, — на его ладонь, — без лишних слов предлагая ему продолжить.

Так он и поступил.

Сжимая плечи Вэйна всё крепче с каждым новым его движением, я расслабилась окончательно, и сама поразилась тому, как очередной мой судорожный вздох перешёл в почти что вскрик.

Волна неожиданного, не похожего ни на что из того, что было прежде, удовольствия, прошла по всему телу, и Калеб прижался ко мне ещё теснее, сжимая в объятиях едва ли не до боли.

Он в самом деле не мог, да и не хотел больше сдерживаться, и, наконец, любил меня по-настоящему — не как девицу, которой полагалось испугаться происходящего, но как женщину, которую в самом деле хотел. Которой готов был простить что угодно, даже заговор против себя и короны, которой он соблюдал верность.