Книга Дар первой слабости, страница 105 – Лера Виннер

Всё это было всерьёз.

Настолько недвусмысленно, так умопомрачительно правильно и хорошо, что мне показалось, будто вся моя предыдущая жизнь, всё притворство и безжалостная муштра себя случились только ради этого момента.

Будь я по-настоящему благоразумной и трогательной валесской девственницей, мне полагалось бы лежать смирно в ожидании, пока он разденет меня. Позволить ему коснуться себя, задать тон происходящему, и млеть от неизвестности и стыда.

Вместо этого я дёрнула с него рубашку так нетерпеливо, что затрещала ткань, и с готовностью обхватила его бёдра ногами, как только Вэйн избавил меня от платья, показавшегося вдруг невыносимо тяжёлым.

Он, наконец, лёг на меня, вжимая в перину так сильно, что от жара стало нечем дышать, и ловя губами его губы, я окончательно избавилась от неловкости, которой между нами больше не было места.

— Тебе наверняка говорили, что придёт время, и тебе придётся научиться… заниматься этим… — его голос прервался, и я немного выгнулась, чтобы слышать лучше, потому что Вэйн шептал прямо мне на ухо. — Я тебя научу, Рика. Нет никаких правил. Просто делай то, что тебе хочется. Вот и вся наука.

Так просто.

Я распахнула глаза и уставилась на него, словно не поверила до конца, а потом огладила его затылок раскрытой ладонью, ероша волосы.

Однажды он уже прижимался ко мне схожим образом. В ту ночь, когда я впервые позволила ему избавить себя от рубашки, когда впервые захотела раздеться перед ним.

Теперь же Вэйн не был намерен останавливаться, а даже если бы попробовал…

Он пошёл проторённым путём, спустился от моего уха ниже, задержался, чтобы обвести кончиком языка сосок и тут же прикусить его. Совсем не больно, но так, что я охнула в голос, снова потянулась к его волосам.

— Вэйн…

Я хотела сказать, что ему не о чем волноваться. Что я прекрасно осведомлена о том, что между нами произойдёт. И что…

Он заткнул мне рот поцелуем — требовательным, жадным, глубоким и влажным, — и я всё же застонала.

Этот тихий, протяжный, почти жалобный стон произвёл на графа сокрушительный эффект. Он тут же прижался ко мне ещё теснее, прихватил зубами мою нижнюю губу.

— «Калеб», — поправил чуть слышно, и мне показалось, что молния ударила прямо в моей голове.

От невесть откуда взявшегося и уже вполне определённого нетерпения я потянулась к его поясу почти уверенно, почти свободно.

Теперь, когда стало можно себя не осуждать, я могла вот так, без слов признаться в том, что мне нравилось ласкать его руками. Нравилось ощущать в своих ладонях горячую и нежную твёрдую плоть. Нравилось, как сбивалось его дыхание — всё сильнее с каждым моим нехитрым движением.

У Второго генерала Артгейта могло быть и было множество куда более умелых любовниц.

Едва ли со многими из них он позволял себе беспечно закрывать глаза, откидываясь на подушку.

Едва ли кому-то из них он вынужден был показывать, что именно нужно делать.

Опередив меня, Вэйн сам избавился от одежды, и получилось это у него не в пример быстрее.

Он тоже спешил. Так отчаянно торопился, что едва не кусал губы, и я съехала по подушке ниже, совершенно не стесняясь своей наготы, но с трудом давя улыбку.

— Это… смешно?

— Да. Очень. Блистательный генерал империи опасается, что девица ускользнёт из его постели. Такое зрелище дорогого стоит.