Книга Дар первой слабости, страница 103 – Лера Виннер

От досады на себя за это желание, за то, как моё тело отозвалось на его взгляд, когда он спрашивал меня о даре, я хотела хотя бы хлопнуть дверью в свои покои, но закрыть её мне не удалось.

— Сколько ещё ты собираешься притворяться кем-то другим? — Вэйн подставил локоть, не позволив мне отгородиться, и почти втолкнул внутрь.

За стуком собственного сердца я не услышала его шагов позади себя, либо же он в самом деле бежал, догоняя меня.

Как бы там ни было, изображать из себя осторожного раненого он точно перестал.

— А кем мне, по-вашему, граф Вэйн, сто́ит быть? Бессловесной заложницей? Или в самом деле поднять мятеж в Валессе, чтобы мы встретились в честном бою?

Даже понимая, что кричать мне хочется, да и стоило бы, не на него, а на себя, я уже не могла остановиться, потому что всего этого оказалось слишком много. Моих чувств, его уверенности, отчаянного желания броситься ему на шею, как перед отъездом, и просто порадоваться тому, что он жив и здоров.

В Валессе или Артгейте, я не имела права на такую слабость. Никогда прежде не испытывая ничего подобного, я понятия не имела о том, что могу и должна с этим делать, а Вэйн…

Он двинулся на меня, как будто намеревался схватить или ударить, и я на всякий случай отступила на шаг назад.

— А кем ты хочешь быть? Ты знаешь? Ты хотя бы помнишь сама, какая ты? Какой ты мечтала стать однажды?

— Хватит!

В то время как я пощадила его в кабинете, отказавшись от болезненного для него вопроса, Вэйн меня щадить не стал. Это тоже должно́ было бы послужить мне наукой, но он всё-таки поймал меня за плечо, притягивая к себе ближе, чтобы заглянуть в глаза:

— Тогда давай я тебе расскажу, княжна Марика. Больше всего на свете ты хочешь править своим Валессом и не оглядываться на глупцов. Даже с королём Филиппом ты готова договариваться, потому что он может оставить тебе твоё княжество. Рамон никто, капризный избалованный мальчишка, которому ты подарила престол, опасаясь, что он отравит либо тебя, либо себя и младших сестёр. Ты думала, что сможешь быть мудрой и тихо управлять страной из его тени, но он в самом деле возомнил себя князем. Я видел отчёты вашего казначейства. Ни он, ни его люди даже не воруют, они просто бездарно спустили то, что оставалось после твоего отца. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, я предположил бы, что страной по какой-то нелепой случайности правит шпион, который хочет уничтожить её. А ты винишь себя во всём этом. В том, что в своё время отказалась от мысли отравить его само́й и решить все проблемы разом, хотя у тебя был миллион возможностей сделать это. Поэтому ты добровольно поехала в Артгейт — хотела искупить свою вину перед Валессом и понять, насколько всё на самом деле безнадёжно.

— Я сказала, хватит!

Он держал меня крепко, и я сбила его руку, наверняка причинив боль.

Очередная слабость или обычная осмотрительность, но слышать такую правду, да ещё и озвученную Вэйном, я просто не могла.

Граф послушно отступил обратно к двери, поднял руки ладонями вверх, демонстрируя, что не намерен больше трогать меня.

— Ты же чувствуешь себя преступницей всякий раз, ложась со мной в постель, — когда он заговорил снова, его голос звучал едва слышно. — Как будто кто-то проклянёт тебя за то, что тебе просто хорошо. За то, что ты наконец кого-то захотела. Тебе всего двадцать два, Рика. Самое время жить, а ты хоронишь себя заживо.