Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 89 – Лира Серебряная

— Лорд Кайрен, — сказала она, кивнув.

— Марисса, — ответил он.

— Мне говорили, что вы чудовище. Что вы холодный и жестокий. Что ваш замок — тюрьма. Что я умру в первый год.

Тишина за столом.

— А вы, — продолжила она, — просто уставший мужчина, который любит свою жену и не знает, куда девать руки, когда она на него смотрит.

Кайрен замер. Я замерла. Рик замер. Ольвен поперхнулся чаем.

— Извините, — сказала Марисса тише. — Я говорю то, что вижу. Это мой дар. Или моё проклятие. Ещё не решила.

— Дар, — сказала я, когда дыхание вернулось. — Определённо дар.

— Она чувствует ложь, — объяснила Вирена из угла. — И правду. Ложь, холод. Правда, тепло. Чем сильнее чувство за словами, тем яснее она воспринимает.

— Лорд Кайрен не лжёт, — сказала Марисса, глядя на меня, а не на него. — Вообще. Никогда. Вы это знаете?

— Знаю.

— Он сейчас думает о вас. Это... очень тёплое чувство. Как камин зимой.

Кайрен смотрел на Мариссу. Потом на меня. Что-то дрогнуло в его лице: тень смущения, которую я видела впервые.

— Ваш дар, — сказал он, обращаясь к Мариссе, — был бы полезен на Совете Пяти.

Марисса выпрямилась.

— Я помогу. Но у меня условие: я не буду ничьей невестой. Ничьей женой. Ничьим приложением к контракту. Никогда.

Вирена кивнула. Молча.

— Вы, гостья Ашфроста, сказал Кайрен. — Не невеста. Не заложница. Гостья. Столько, сколько захотите.

Марисса улыбнулась — шире, увереннее.

— Тогда мне нужна ещё одна порция пирога. Мэг обещала с ягодами.

* * *

Ночью я лежала в темноте. Кайрен рядом на спине, глаза открыты. Не бессонница — мысли.

— Она хорошая, — сказала я в темноту.

— Марисса?

— Да. И она... та, кто должен был оказаться здесь. Вместо меня.

Молчание. Кровать скрипнула, он повернулся набок, ко мне.

— Маша. Я не женился на имени. И не женился на контракте. Марисса — хороший человек. Но она не починила мой водопровод. Не разрушила проклятие. Не назвала виверна Баланс. Не читала мне отчёт по запасам зерна в три часа ночи, пока я не уснул.

Пауза.

— Золотой контракт не ошибается. И я не ошибаюсь.

Его рука нашла мою в темноте. Тёплая. Тяжёлая.

— Ты, не ошибка, Маша. Ты, лучшее, что случилось с Ашфростом за двести семь лет.

Я молчала, слушая его дыхание. Двести семь лет. А в библиотеке, когда мы читали записи Тарена, он сказал: сто лет ни к кому не прикасался. Я запомнила, потому что бухгалтеры запоминают числа, которые не сходятся.

— Кайрен.

— М.

— Сто лет. Ты говорил, что сто лет ни к кому не прикасался. А до этого?

Долгое молчание. Его дыхание стало ровнее, и я подумала, что он заснул или притворяется. Потом:

— Рена. Шестая невеста. Она пробыла в Ашфросте три года. Тихая, терпеливая. Я пытался... быть человеком рядом с ней. Однажды взял её за руку. Она не отдёрнула. Но в глазах у неё был такой ужас, Маша, такой вежливый, воспитанный, спрятанный ужас, что я больше никогда. Ни к ней, ни к кому после. Сто семь лет.

Сто семь лет без прикосновений, потому что одна женщина не смогла спрятать страх достаточно глубоко. Я сжала его руку крепче.

— Я не боюсь.

— Знаю. Поэтому ты лучшее, что случилось с Ашфростом.

Я хотела ответить что-то умное. Не смогла. Придвинулась ближе. Его рука обняла меня — осторожно, бережно. Губы коснулись виска. Потом, щеки. Потом, губ.

Дверь осталась закрытой. Баланс, царапавшийся с той стороны — настойчиво, с тихим ворчанием сломанного чайника, — был унесён Риком на кухню.