Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 86 – Лира Серебряная

Я вздохнула. Подвинула тетрадь. Стала писать вокруг виверна.

Бухгалтеры умеют работать в любых условиях. Даже с маленьким серебристым драконом посреди рабочей тетради.

Вирена приехала на седьмой день подготовки к Совету без предупреждения, без письма, без гонца. Просто появилась у ворот: карета, два охранника, пыль с дороги и прямая спина.

Не одна.

Я стояла во дворе — проверяла подсчёты Мервина по расходу строительного камня, потому что Мервин, даже честный, имел склонность округлять в свою пользу, — когда услышала стук копыт и скрип колёс. Подняла голову. Карета Дель'Арко: герб на дверце, тёмное дерево, потёртый бархат.

Вирена вышла первой. Та же Вирена — стальная осанка, холодные глаза, руки сложены перед собой. Но что-то в ней изменилось. Что-то смягчилось, как смягчается лёд, когда весна дышит на него достаточно долго.

Потом вышла она.

Марисса Дель'Арко. Настоящая.

Худая. Не стройная — худая, с запавшими щеками и ключицами, проступающими над воротом дорожного платья. Тёмные волосы собраны в узел, который кто-то заплетал с заботой. Руки двигались: перебирали складку юбки, теребили кольцо на безымянном пальце, трогали пуговицу. Нервные, беспокойные пальцы человека, который привык быть незаметным.

Она была красивой. Иначе, чем я, — тонкой, хрупкой красотой вещи, которую долго прятали от света. Глаза — тёмные, огромные, с выражением настороженного любопытства. Как у зверька, которого выпустили из клетки, но он ещё не верит.

Она посмотрела на меня. Я посмотрела на неё.

И в этот момент я почувствовала то, чего не хотела чувствовать: мысль, которая пролезла сама, как сквозняк в щель двери. «Она, та, кого здесь ждали. Она, настоящая. А ты — подмена. Ошибка. Баг в системе.»

Глупая мысль. Нелогичная. У меня золотой контракт, муж-дракон и виверн по имени Баланс. Я разрушила двухсотлетнее проклятие и провела полный аудит замка за пять дней. Какая, к чёрту, ошибка?

Но логика — это одно. А чувство, когда стоишь перед женщиной, чьё имя носила, чью жизнь прожила, чьего жениха забрала, — другое. Логикой это не выключишь.

— Леди Маша, — сказала Вирена. Голос ровный, но мягче, чем прежде. — Это моя дочь. Марисса.

— Здравствуйте, — сказала Марисса. Голос тихий, чуть хриплый. — Мне... сказали, что вы спасли Ашфрост.

— Мне помогали, — ответила я.

Пауза. Неловкая, густая, как кисель, который Мэг варит по четвергам.

— Я рада, — сказала Марисса. И улыбнулась, коротко, несмело. — Правда рада.

* * *

Мэг увидела Мариссу и замерла. Не от удивления. От ярости.

— Девочка, — сказала она, и в этом слове было столько материнского негодования, что воздух на кухне загустел. — Девочка, тебя что, не кормили?

— Кормили, — сказала Марисса. — Немного.

— Немного — это сколько?

— Раз в день. Иногда два.

Мэг побагровела. Схватила половник, как оружие, как скипетр, как воплощение справедливости, и повернулась к Рику.

— Рик. Масло. Мука. Яйца. Мёд. И чтоб. Никто. Не мешал.

Рик испарился с профессиональной скоростью человека, научившегося не стоять между Мэг и её кухней.

Через два часа Марисса сидела перед горой еды: пироги трёх видов, суп двух видов, каша с маслом, хлеб свежий, хлеб подсушенный с травами («для желудка, который отвык»), варенье из горных ягод и чай с мёдом. Марисса ела медленно, осторожно, как человек, который боится, что еда исчезнет.