Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 109 – Лира Серебряная

Я взяла его за руку. Серебристые линии на запястье вспыхнули чуть ярче — не от магии, от прикосновения.

— Не сегодня, — сказала я. — Сегодня — ужин. Ненавидеть будем завтра. По расписанию.

Тень у его губ. Не улыбка. Намёк на возможность улыбки в каком-то лучшем мире.

— Леди-расписание.

— Бухгалтер-расписание.

— Хорошо.

* * *

Ужин начинался в восемь.

К семи Бальтазар прислал за нами горничную — невысокую женщину средних лет с очень внимательными глазами, которая, кажется, знала каждый коридор дворца наизусть и провожала нас не глядя на стены. Меня впечатлило: в Ашфросте даже Рик иногда останавливался, чтобы вспомнить, какой поворот ведёт в восточную галерею.

Марисса ждала нас у поворота. В простом тёмно-зелёном платье, с волосами, собранными в узел — так укладывала её Тесса перед отъездом, и Марисса сохранила причёску на два дня, потому что не знала, как уложить иначе. Никто её не учил.

— Я могу не идти, — сказала она тихо, когда мы поравнялись.

— Ты идёшь.

— Маша, я плохо выдерживаю чужие столы. Чужой холод вокруг чужой еды — это много.

— Я знаю. Поэтому ты сидишь рядом со мной и ешь столько, сколько влезет. А если станет совсем плохо — толкаешь меня под столом ногой, и мы вместе уходим. Договорились?

Она кивнула. Один раз, очень благодарно.

Мы спустились вниз.

Зал, в котором накрыли ужин, был не парадным — Бальтазар считал, что парадные залы убивают разговор. Длинный овальный стол, дюжина свечей, тёплый свет, простой фарфор без позолоты. Бальтазар встретил нас у порога. Аэрин — уже сидела на своём месте, в том же тёмном платье, что утром, и я подумала: она и не переодевалась, просто работала весь день в одной одежде. Узнаю.

Дариен поднялся при нашем появлении. Поклонился — лёгко, изящно, ровно так, как требовал этикет, ни глубже, ни мельче.

— Лорд Ашфрост. — Голос мягкий. — Леди Ашфрост. Очень приятно наконец-то познакомиться лично. Мне о вас писали много, и должен признаться — все описания не отдавали должного.

— Чему именно? — спросила я.

Он улыбнулся. Тепло, по-домашнему. Так улыбается дядюшка, наблюдающий, как племянница пытается шутить.

— Вашему уму. И вашему обаянию. Простите старика за прямоту, в моём возрасте уже не льстят, в моём возрасте говорят вслух.

Марисса под столом легонько коснулась моей ноги. Не толчок — касание. Потом ещё одно, чуть сильнее. Я поняла без слов: холод. Не ледяной — прохладный, замаскированный под тепло. Лестница, по которой Дариен заходил.

— Спасибо, — сказала я ровно. — Боюсь, описания преувеличивали. Я обычный бухгалтер, попавший в обстоятельства, которых не выбирала.

— Бухгалтер. — Дариен покивал, как будто сообщённый факт его искренне развлёк. — Знаете, я люблю людей с прозой в крови. Магия — это всегда поэзия, а поэзия лжёт. А цифры не лгут. Цифры — это совесть мира.

— И его память, — добавила я.

— И память.

Мы сели. Бальтазар развернул салфетку, и слуги подали суп — что-то нежное, светлое, с запахом сливок и трав. Аэрин ела молча, не глядя ни на кого. Кайрен — тоже молча, но его молчание было другим: он не уклонялся, он просто сохранял силы. Вельмар, сидевший по правую руку от Дариена, не ел почти ничего: пригубил, отставил, не притрагивался.

Дариен ел с удовольствием.

— Бальтазар, — сказал он на середине второй перемены, — ваш повар, как всегда, чудо. Если бы не моя жена, я бы переманил его в Запад. — Он повернулся ко мне. — Леди Ашфрост, а ваш повар — кто? Мне писали, что в Ашфросте теперь готовят как никогда.