Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 106 – Лира Серебряная

Я смотрела на него минуту. Может, две. Потом тихо встала.

Часы на стене показывали без четверти пять. До рассвета — час. До Совета — больше суток. Спать не получалось.

Я надела платье — простое, тёмно-серое, дорожное, потому что Тесса не уложила в сундук ни одного утреннего, и в этом был её прощальный подарок: «Миледи, на войну в шёлке не ходят». Заплела волосы наспех. Вышла в коридор.

* * *

Дворец Бальтазара ночью не спал — спали гости.

Лампы горели в нишах через каждые десять шагов. Не свечи — магические сферы, мягкие, тёплые, они отзывались на приближение шагов и разгорались чуть ярче, а за спиной снова тускнели. Я прошла мимо трёх таких сфер, мимо двух картин с пейзажами Центрального предела (Бальтазар коллекционировал не только фарфор, тут он не лгал) и мимо одной горничной, которая поклонилась мне с такой автоматической вежливостью, что я подумала: интересно, спала ли она вообще.

Внизу, в библиотеке, горел свет.

Я остановилась у двери. Прислушалась. Тишина — но не пустая, а живая: кто-то перелистывал страницы. Медленно, внимательно, с длинными паузами между листами.

Я толкнула дверь.

Аэрин сидела за столом у окна. Тёмное платье с серебряной отделкой, простая причёска без украшений, перо в одной руке, чашка в другой. Перед ней — раскрытая книга и стопка пергаментов. Без свечей: достаточно было предрассветного света и одной магической сферы над столом.

Она подняла голову. Посмотрела на меня. Не удивилась.

— Леди Ашфрост, — сказала она. — Я ставила на четыре утра. Вы пришли в без десяти пять. Я проиграла.

— Кому?

— Себе. — Она повела рукой к креслу напротив. — Чай в чайнике ещё горячий. Бальтазар держит в библиотеке самовар, он считает это варварством, но просыпается раньше всех слуг и не любит ждать. Садитесь.

Я села.

Аэрин была старше меня лет на десять — скорее, на пятнадцать. Невысокая, тонкая, очень прямая, с лицом, которое я бы назвала красивым, если бы его выражение не делало любую красоту вторичной. Главным в её лице был взгляд: тёмный, цепкий, не пропускающий мелочей. Кайрен говорил, у неё глаза, которые всё запоминают. Я поняла его сразу — так в офисе смотрит женщина, которая за двадцать лет повидала все варианты обмана и больше им не удивляется.

Я узнала этот взгляд. У Ирины Павловны был такой же.

— Вы не спите, — сказала я.

— Я сплю четыре часа в сутки последние двенадцать лет. Привычка. — Она налила мне чай. Без вопроса. — После смерти мужа Восточный предел остался на мне с тремя детьми и долгами, которые он не считал нужным обсуждать. Сон стал излишеством. Молоко?

— Без молока.

— Хорошо. У вас вкус.

Она протянула чашку. Я взяла. Чай был чёрный, крепкий, с лёгким цветочным оттенком — что-то восточное, чего у нас в замке никогда не варили.

— Леди Аэрин, — сказала я. — Я понимаю, что мы видимся впервые, и формально вы — нейтральная сторона. Но вы написали Кайрену, чтобы предупредить о Совете. Это не нейтральный поступок.

— Это поступок женщины, которая умеет считать.

— Что вы посчитали?

Аэрин закрыла книгу. Положила перо. Сложила перед собой ладони — узкие, в кольцах попроще, чем у Бальтазара, без украшений, с одним тёмным камнем на правом мизинце.

— Дариен подал запрос в Совет за два дня до того, как должен был узнать о падении проклятия. То есть он знал заранее, что проклятие падёт. То есть у него внутри Ашфроста был источник. То есть его сеть глубже, чем мы все думали. — Она сделала паузу. — А ещё это значит, что Дариен не уверен в результате. Будь он уверен, он не торопился бы. Запрос подаётся сильным игроком от спокойствия, а не от страха. Дариен боится. Этого я в нём раньше не видела.