Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 12 – Саяна Горская

А больше всего мне отчего-то запомнились его глаза. Тёмные, глубокие. И я, кажется, начинаю понимать выражение «тонуть в глазах». Потому что в зрачках Градского словно открывается какой-то чёртов портал, чёрная дыра, засасывающая и пленяющая.

Трясу головой, стряхивая с себя наваждение.

Жаль, что так вышло. Очень жаль. Эта работа была мне нужна.

— Не переживай, Верунь, мы справимся. Что-нибудь придумаем ещё. Время есть, — поджимает губы мама, превращая их в тонкую линию. Читает мысли мои и снова попадает в яблочко.

— Я и не переживаю. Это ему нужно переживать, ведь он такую прекрасную няню потерял! Но знаешь, если бы он примчался ко мне и на коленях вымаливал взяться за работу, я бы отказала, — невнятно бормочу, чтобы в собственных глазах не рухнуть ниже плинтуса и вернуть себе гордость. — Указала бы ему на дверь и отправила восвояси.

— Прям вот так? — С улыбкой качает головой мама.

— Естественно. А нечего женщин обижать, нас и так все кому не лень ущемляют. Так что пошёл этот Градский!

По квартире разливается трель дверного звонка, и почти сразу к ней добавляется настойчивый стук — некто нетерпеливый долбит кулаком, боясь, что его визит останется незамеченным.

Переглядываемся с мамой, синхронно подскакиваем и несёмся в коридор. Оказываюсь там первой, проворачиваю ключ в замке, но открыть не успеваю — дверь распахивается сама.

На пороге, замерев напряжённой статуей, стоит Градский.

— Собирайтесь, Вера. Вы мне нужны.

Вот так беззастенчиво вторгнувшись в мою жизнь, Градский даже не удосуживается объясниться. Требовательно таращится мне в глаза, сурово поджимает губы. Привык, видимо, что его приказы обсуждению не подлежат.

Вот только я не работаю на него. Он сам уволил меня буквально пару часов назад, а потому вместе со своими приказами может катиться туда, откуда явился.

— Что стоите, Вера? Одевайтесь. — Смело шагает он в квартиру и сдергивает с крючка моё пальто.

В изумлении открываю рот.

— Простите?

— Прощаю. Только постарайтесь двигаться энергичней.

Он трясёт перед моим носом пальто, призывая всунуть руки в рукава. Я же отступаю на шаг и скрещиваю руки на груди — никуда я с ним ехать не собираюсь.

— Вера, — выдыхает Градский и едва заметно закатывает глаза, — у меня нет времени сюсюкаться с вами. Если я прошу вас поехать со мной, значит, дело срочное.

— Ошибаетесь, Андрей Юрьевич, вы не просите. Вы отдаёте приказ.

— Профессиональная привычка. Опыт подсказывает, что так эффективней.

— А мой опыт подсказывает, что не стоит продолжать коммуникацию с человеком, с которым она изначально не задалась. Будет лучше, если вы покинете мой дом и забудете сюда дорогу.

— Не могу.

И по напряжённым челюстям, по гуляющим на скулах желвакам я считываю нервозность Градского, граничащую с яростью и даже уязвимостью.

— Андрей Юрьевич, в чём дело?

Он накрывает ладонью лицо, устало растирает глаза и вздыхает. Косится на маму, что с любопытством подглядывает за нашей беседой из-за дверного косяка.

Мама тактично скрывается в своей комнате. Лишь тогда Градский решается пролить свет на столь внезапный свой визит.

— Дело в Анюте.

— С ней что-то случилось?

— Случилось. Всё уже хорошо, приступ удалось купировать, но зная её, мы серьёзно опасаемся рецидива.

— Приступ? — В момент разгоняется моё сердце и глухими ударами лупит по телу изнутри. — А что за…