Книга В плену у судьбы, страница 69 – Кристина Лин

Вздрагивает, когда ее талию стискиваю. Рывком к себе поворачиваю.

Хочется в стену вжать и не отпускать, пока вся дурь из башки не вылетит. А потом, вдруг, вспоминаю, что не хочет меня. Будто, стоп внутри загорается. Замираю, не успев, даже, начать задуманное.

— Ай! – вскрикивает. Как оплеуха, ее реакция.

Вот так глаза! В самую душу заглядывают, все там переворачивают, приручают. Так и утонуть недолго в ее омутах.

— Что ты делаешь? – отодвигается испуганно.

Будто, насилует ее кто-то. Неприятно, что думает обо мне так. Хотя, заслужил, признаю. Хотел же именно так. Как придурочный, хожу последнее время. Она меня видеть не хочет, а я сгораю от одной мысли. И в этом тоже что-то есть. Хищник внутри просыпается и требует взять силой. Он там, как зверь голодный, все наружу рвется.

Наклоняюсь, к изгибу шеи. Запах ее вдыхаю. Вкусно. Еще крепче талию сжимаю. Меня ведет, как пацана.

Может, ну ее капризы? Моя она. Моя!

— Не противься, - шепчу.

Как в тумане все. Вот же она, близко. Тут, и не уйдет без моего позволения. Как же вкусно, Боже!

— Будет хорошо, обещаю, - выпрашиваю у нее, как малолетка убогий.

Девушка только сильнее напрягается. Это почти физически больно. Еще больней ослабить хватку, дать ей вырваться из захвата.

Так надо. Только сегодня. Только сейчас. Пусть почувствует свободу, расслабится. Я потом свое возьму. Обязательно возьму.

Как же охренительно трудно!

Видеть ее перепуганный взгляд еще труднее.

— Ты… говорил…, - запинается. Видно, как боится меня, - говорил, что не станешь…

Я много чего наговорил, идиот. Сам от себя не ожидал. И что теперь делать? Брать свои слова назад я не привык, меня иначе воспитывали. Умолять? Это для меня, вообще, противоестественно.

— Только, если сама попросишь, Виктория, - говорю.

Как же трудно мне это далось! Еще труднее будет исполнить. Эта девушка – мой единственный источник жизни и вдохновения. Я ею дышу, ничего больше меня не волнует.

— Этого никогда не случится, - заявляет резко. Убедительно, черт возьми!

Охреневаю.

В какой момент мир настолько изменился? Может, тогда, когда померкли все краски, и только эта девушка осталась в цвете?

— Не зарекайся, малыш, - хорошая мина при плохой игре всегда срабатывает. Этому научил огромный жизненный опыт.

Вот, только, радости от этой мины у меня нет никакой. Как и уверенности в том, что Виктория однажды придет ко мне сама. А сколько у меня осталось времени – этого не написано ни в одном заклинании.

— Потом неловко станет, - говорю, - когда слова назад брать придется.

Эго требует реванша, а плоть рвется взять девчонку силой. Остатки разума еще на месте. Но и он, не ровен час, меня покинет.

— И не надейся! – восклицает, уже смелее.

Паршиво это все, блять. Мои шансы тают, как снег в мае.

— Увидим! – не хочу сдавать позиций.

И падать в ее глазах еще ниже не хочу. Хотя… куда уже ниже-то?

Самое трудное – не сдаться прямо сейчас, не сорваться. Для верности отхожу от нее, опускаюсь на диван. Стараюсь, даже, не смотреть в ее сторону. Но это трудно. Особенно, когда слышу отдаляющиеся шаги.

Едва она уходит, краски вокруг меня снова меркнут. Все становится серо-блеклым, запахи кажутся пресными. Мир, будто, умирает там, где нет девушки. И я вместе с ним. Чувствую, как превращаюсь в статую. В бесполезный кусок человеческой плоти.