Книга В плену у судьбы, страница 68 – Кристина Лин

А теперь она ничего ко мне чувствует. Когда меня тянет к ней так, что хоть волком вой. Скоро так и будет. Завою!

— Хочешь послать меня к черту? – спрашиваю. Вот зачем? Сам же знаю ответ

Она имеет право послать меня к черту, и не только к нему. В самой грубой манере, между прочим. От души, так сказать. А мне что делать? Чем убедить? Еще и слезы эти…

Девочка моя, не плачь… Это невыносимо!

Кто бы раньше мне сказал, что женские слезы – это так больно, не поверил бы. Будто жили кто-то в кулак закручивает, каждый мускул сжимается и болит. А делать с этим что? Как заставить ее перестать?

— А тебя волнует, чего я хочу? – спрашивает, всхлипнув.

Да что такое с этой женщиной? Почему бы просто не договориться? Большинство баб на ее месте поступили бы именно так.

— Запер меня здесь, как котенка, - продолжает моя погибель сиплым голосом.

Это да. Но я же из лучших побуждений. Из простой логики. Если мы с ней когда-то были связаны, то нужно понять, почему и зачем…

Бля! Да кого я обманываю?! Я просто не могу ее отпустить! Моя она. Должна быть моей.

Если не хочешь – заставлю. Убеждать я умею. Даже, самых строптивых ломал. И ты примешь мое решение. У тебя нет и не будет выбора.

— Держишь, словно пленницу, - продолжает перечислять мои грехи Виктория, - а все для чего? Решил потешить свое самолюбие напоследок? Или, может, - она резко обернулась, и у меня сжалось сердце от боли в ее глазах, - хочешь отпущения грехов?

Может, и хочу. Я много чего хочу. Так много, что тебе лучше не знать всех подробностей. Столько фантазий у меня не было с подросткового возраста, наверное. Да, черт! Никогда не было!

Какого, только, лешего ты меня не хочешь? Всегда бежала ко мне, а теперь от меня. Неожиданный побочный эффект заклинания…

— Ну, чего молчишь? – в ее голосе столько боли, что мне стало трудно дышать.

— Грехов у меня столько набралось, что их и святому мученику не отпустить, - говорю. – Тебе сие точно не под силу.

Она резко выдохнула и снова отвернулась к окну.

— Решил прибавить еще парочку? – хмыкает горько. – Для ровного счета?

Сарказм. Это защита. Так она от меня закрывается.

Дерьмово…

— Почему прибавить? – я, как маньяк, ловлю каждое слово.

Продлеваю свое безумие и ее пытку. Оторваться не могу.

— Потому, что ничего хорошего у нас не выйдет, - говорит, - и ты это знаешь.

— Разве?

Мне не хочется думать, что она права. А у нее туева куча оснований быть правой.

— А, вдруг, в этот раз выйдет? – спрашиваю, чтобы она что-то ответила, и я снова смог услышать ее голос.

Мне хочется коснуться ее. Обнять, чтобы она стала еще ближе. Руки чешутся прижать ее к себе. Но, вместо этого, вдыхаю аромат ее волос, как потерпевший. Эта девушка восхитительна каждой мелочью. Надышаться ею не могу. Даже такая, с заплаканным лицом и неприступная, она идеальна.

— Нет! – восклицает, мотает головой.

— Почему? – встречаюсь с ней взглядом в отражении окна.

— Потому, что я не хочу.

Глазища огромные, зареванные. Как изумруды, от слез, сияют. И вся она красивая такая, будто, для меня ее кто на заказ создал.

Все в ней идеально. Даже, всхлипы эти и характер упрямый. Приручить хочется. Чтоб забыла все на свете, и не от меня бежала, а ко мне. Руки сами к ней тянутся. Аж трясет всего, такая она манкая.