Книга В плену у судьбы, страница 65 – Кристина Лин

Впрочем, чему удивляться? В этом доме практически все легко может сойти за музейный экспонат. Даже, удивительно, что хозяину сего скарба удалось сохранить все практически в первозданном виде. Любой другой на его месте давно распродал бы сей раритет.

Варшавский ловко установил пластинку и включил агрегат. И вот, уже из колонки понеслись звуки музыки. Приятная мелодия, она, наверное, доставила бы мне больше удовольствия, если бы я не была так напряжена сейчас.

— Потанцуй со мной, - развернулся ко мне лицом Варшавский.

— Я… не умею, - последняя отчаянная попытка сорвать его непонятный план.

— Глупости! – отмахнулся Варшавский. – Я поведу.

Не дожидаясь от меня ответа, он уверенным жестом притянул меня к себе за талию и обхватил мою ладонь. Медленно он стал вести меня в танец, от которого в моих жилах заледенела кровь. Теперь ощущение опасности стало почти осязаемым.

Тысячи вопросов о том, чего мне ждать от этого человека, так и застряли в горле невысказанными.

— Расслабься, - прошептал мужчина мне в ухо, - я не сделаю тебе ничего плохого.

Мне резко захотелось напомнить ему о том, что все, что можно было, он уже сделал. И хорошего в его поступках пока не обнаружено.

— Это всего лишь танец, - так же шепотом, добавил мужчина, - просто насладись моментом, Виктория. О большем не прошу.

Он просит меня?! Это что-то новенькое!

— А я могу отказаться? – спрашиваю.

— Нет!

Ну вот, а говорит, что ничего страшного не сделает. Как всегда, взгляды Варшавского на то самое, что он может сделать, резко контрастируют с моими.

— Ты обещал не заставлять меня, - напоминаю. Чуть резче, чем следовало бы. Все-таки, будить лихо мне сейчас ни к чему. – А сам не отпускаешь.

Варшавский шумно выдохнул около моего уха.

— Это всего лишь танец, - повторил он.

— А это всего лишь моя жизнь, - возразила я, - единственная, которую ты не отнял.

Музыка оборвалась. Варшавский замер. Я тоже остановилась. Под шипучий скрежет иглы о пластинку наш общий танец превратился в очередной кошмар.

— Считаешь меня злодеем? – первым не выдержал Варшавский.

— А это не так?

— Ладно! – прошипел мужчина.

Его голос напряжен. Да и сам он на пределе. Не знаю, откуда у нас двоих такая страсть доводить друг друга до белого каления. Будто, бес вселяется всякий раз, стоит мне вспомнить о былых подвигах этого монстра.

— Ты права, милая, - вдруг признал он, - я чудовище, и нет мне прощения. Довольна? Теперь можешь облить меня дегтем и сжечь. Так в твоем воображении расправляются с дьяволом?

В моем воображении я уже расправилась с этим гадом тысячами разных способов. Но такой вариант мне как-то не приходил в голову. Это понимание слегка дезориентировало. Я, даже, не смогла быстро придумать колкий ответ.

— И знаешь что? – воспользовался моим замешательством Варшавский. – Если бы вернуть все назад, я поступил бы точно так же. Снова и снова. Даже, зная, что в какой-то момент мы оба можем оказаться у этой черты, где находимся теперь.

Я ожидала чего угодно. Обвинений, колкостей, обидных шуточек. Но только не такого гадкого признания.

— И совесть не мучает тебя по ночам? – спросила я, совсем растеряв свою удаль.

Я тут всеми фибрами своего естества демонстрирую, что о нем думаю. А ему, видите, ли все равно?

Стало гадко и обидно. Даже, слезы навернулись на глаза.