Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 42 – Алексей Котейко

— Я спросила, что у него с рукой, а он так посмотрел на меня, будто не понял, о чём вообще идёт речь, – боязливо пробормотала жена хозяина, теребя в руках красно-синий плетёный шнурок с амулетом от дурного глаза. – Прямо не человек, а кукла какая-то, – женщина зябко передёрнула плечами.

Третий ломбард стоял почти у границы Бертрамки и Пти-Пре, немного на отшибе, в незастроенной части улицы. Вокруг было только несколько окружённых лесами фундаментов с едва намеченными стенами первых этажей, да невзрачная пустошь, убегавшая вниз, к реке. Там, на некогда болотистой, а теперь осушённой излучине, поблёскивали в уже подступивших сумерках огоньки драконидского квартала.

— Наркоманы, – опираясь на прилавок, просипел худой и тощий, как щепка, старик, демонстрируя в ухмылке полный набор стальных зубов.

— Почему? – откликнулся Ла-Киш.

— Да уж я-то таких повидал! Притащат последние портки – а потом к ящерам за опиумом, – ростовщик мотнул головой в сторону Пти-Пре.

— То есть вы были уверены, что кофейник краденый? – спокойно уточнил Оливер, и хозяин ломбарда тут же перестал ухмыляться.

— Понятия не имел!

— Откуда же у наркоманов серебро? – агент смотрел на собеседника совершенно равнодушно, но высокий ростовщик разом будто съёжился. Глаза его забегали:

— Почём мне знать? А только наркоманы это, точно. Опухшие, зубы никудышные, – он шире открыл рот, демонстрируя свои стальные челюсти. – Я-то вот с годами свои растерял, а эти – собственной дурью! И волосы опять же.

— Один из них блондин, второй – шатен, – подключился к расспросам Лайош, но старик, посмотрев на сыщика, скорчил снисходительную гримасу:

— Господин следователь! – ростовщик, видимо, решил, что и Шандор – сотрудник Канцелярии, либо СКС. – Я не про цвет. Они ж лысеют! Блондин цилиндр-то свой снял, головёнку перхотную почесать – а там уже плешь. И тот, второй, тоже с поредевшей волоснёй. Опиум, известное дело.

— Смотрю, вы неплохо разбираетесь, – прищурился Ла-Киш. Губы сюретера тронула лёгкая улыбка, но при виде этой улыбки с ростовщика снова сдуло всё благодушие. Старик насупился и, глядя куда-то в угол, буркнул:

— Поживите с моё, да чтобы ящеры под боком.

— Так переехали бы, – предложил сюретер.

Ростовщик со злобой покосился на него:

— Дело тут у меня. Привык уже.

— Потому что те самые наркоманы приносят вам неплохой доход, – заметил сэр Хаффем, успевший уложить кофейник обратно в саквояж.

— Какой там доход! – старик возвёл глаза к небу.

— Видимо, достаточный, раз ваш ломбард работает сегодня, хотя большая часть городских лавок и контор в городе закрылись на праздники.

— Трудиться не запрещено, – ростовщик угрюмо смотрел, как над кофейником смыкаются кожаные бока саквояжа.

— Конечно, – агент СКС, закончив возиться с замком, посмотрел глаза в глаза старику. Тот, явно собиравшийся что-то добавить к сказанному, медленно закрыл рот и судорожно сглотнул. – Кофейник является вещественным доказательством, и не может быть возвращён вам до завершения расследования и вынесения судом приговора.

— Странное дело, – задумчиво заметил Лайош, когда они втроём уже снова были в кэбе, и под перестук копыт и колёс катили в направлении Пти-Пре.

— Что именно? – откликнулся Ла-Киш.

— Мы отыскали четыре предмета из пяти, похищенных в доме Папаши Стэна. Но никто и словом не упомянул о попытках тех двоих продать что-то помимо серебра.