Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 43 – Алексей Котейко

— Должен быть ещё четвёртый ломбард, – предположил сюретер. – В котором они сбыли сухарницу. Видимо, её почти сразу кто-то купил, поэтому нам она не досталась.

— Возможно, – согласился Шандор. – И всё-таки нигде ни единой попытки реализовать украденное у господина Авенса. Мне кажется, это подтверждает версию с долгом.

— Чем именно? – сэр Хаффем чуть повернул голову к сыщику. В сгущающихся сумерках его лицо казалось бледной маской.

— Наши подозреваемые крадут у господина Авенса набор украшений, приняв бронзу за золото. Пытаются расплатиться ими с Алвой Стэнсфилдом. Именно расплатиться – вспомните отрубленный палец. Папаша Стэн, видимо, был взбешён. Решил, что его хотят надуть, и, не раздумывая, схватился за саблю.

— Вполне логично, – согласился Ла-Киш.

— Но выходит, что, хотя блондин и убил Папашу Стэна, он всё-таки поверил ему в том, что украшения сделаны не из золота.

— Думаете, эта парочка просто выкинула краденое, оставив себе только серебро Алвы? – спросил сюретер.

— Может быть. Или они решили продать вещи в Пти-Пре. Или оставили их на потом. Я лично склоняюсь к последнему – похоже, блондин в их тандеме принимает все решения, а он явно человек дальновидный. Ведь хватило же ему соображения не кидаться в ближайшие к Дубовому Холму ломбарды, и закладывать украденное поштучно.

Колёса кэба прогрохотали по дощатому настилу одного из мостов, перекинутых через канал, опоясывающий квартал Пти-Пре. Этот искусственно устроенный, неширокий рукав реки обозначал границу расселения драконидов, существовавшую ещё лет сто пятьдесят тому назад, когда в город прибыли первые переселенцы с Валькабары – в основном из колоний тогдашней империи. Теперь колонии превратились в заморские провинции, а граница расселения официально была упразднена, и всё-таки значительная часть драконидов предпочитала держаться соплеменников. Похожим образом поступали и муримуры, чей квартал прежде располагался дальше на юг, у самого устья реки, но за прошедшие годы сильно вытянулся и подступил к самому каналу.

Дома в обоих кварталах тоже несколько отличались от тех, которые можно было увидеть в остальном городе. Здания в Пти-Пре были узкие, тянущиеся к небу, с островерхими крышами, которые сами по себе имели высоту двух этажей. Стояли эти дома плотно, один к одному, от перекрёстка до перекрёстка, вдоль нешироких – еле-еле разъехаться паре экипажей – улиц. Дракониды украшали межэтажные карнизы затейливыми рельефами со знаками своей письменности, напоминающими извивающихся, причудливо изогнутых под разными углами червячков. На вторых, третьих и четвёртых этажах в домах имелось множество отдельных балконов и балкончиков с лёгкими резными деревянными балюстрадами. Сверху на чужаков сейчас равнодушно смотрели жители Пти-Пре, покачиваясь в креслах-качалках.

Отличались и здешние лавки. Их витрины не были застеклены и закрывались тяжёлыми ставнями; поднятые, ставни выполняли роль навесов, а тротуар из-за отсутствия остекления превращался как бы в продолжение торгового зала. Сюда выставлялись разнообразные ящики, коробки, бочки и корзины, так что прохожие были вынуждены, обходя всё это изобилие, двигаться прямо по мостовой. Встречные дракониды бросали взгляды на медленно ползущий кэб, но почти тут же отворачивались, словно потеряв к пришельцам интерес. Попадались на улицах и муримуры, и люди, но и тех, и других было в Пти-Пре во много раз меньше, чем коренных жителей. Большинство муримуров, судя по их внешнему виду, были механиками, газовщиками, водопроводчиками и другими техническими специалистами. Что же касается людей, то за весь путь от канала до конечной точки Шандор заметил не больше двух десятков человек, причём четверо из них были констебли.