Книга Голубой ключик, страница 19 – Лариса Шубникова

— Спасибо, дяденька! — Софья взвизгнула радостно. — Ой, сколько всего надо собрать! Боюсь, ночи не хватит.

— Справишься. Ты у меня бойкая, — хохотнул дядька. — Отправлю с тобой Герасима. Знаю, привечаешь его.

— Правда? — тут Софья и вовсе обрадовалась. — Дай тебе Бог, Михайла Ильич!

— Ну все, все, — дядька повеселел. — Утром будь готова. Весь день в пути, надо успеть засветло.

После ухода дядьки Софья принялась хлопотать: выбрала лучшие наряды, но не забыла и о теплой шубке, и о шапочке. Вскоре в комнатку зашла Фима, сложила все в сундук и крикнула Анисима, чтобы снес его в переднюю.

Ужинать Софья не пошла, осталась у себя. Поначалу ела в охотку, а вот потом одолели мысли, каких она не ждала и не просила. Отложив вилку, барышня прошлась от стены к стене, потом вовсе заметалась, а уж в ночи не удержалась и побежала за советом к своему приятелю, думая, что резвый его ум будет как нельзя кстати.

Спустилась по лестнице, толкнула дверь в людскую и на пороге столкнулась нос к носу с Герасимом:

— На ловца и зверь бежит, — Софья сделала ему знак молчать и потянула за рукав в темную нишу. — Герася, спросить хотела, не странно ли, что дядюшка вдруг начал выпускать меня из дому?

— Вот за тем я к вам и шел, — мужик нахмурился, глаза его блеснули ярко и тревожно. — То запирал, то одну по городу в колымаге отпустил. Еще и на баталию повез, а нынче вон в Щелыково посылает. Софья Андревна, вас не на смотрины ли к Кутузовым?

— Михайла Ильич обещал, что не отдаст, — барышня покачала головой. — Ему верю. Но с чего бы вдруг он перестал меня прятать? И зачем прятал по сию пору? Герася, неспокойно мне. Я поначалу обрадовалась, а теперь все как-то о плохом думается.

— Слыхал я, что Кутузовы недобрые, — Герасим зашептал. — Говорят, у них в усадьбе ключ бьет из-под земли, и вода в нем не мерзнет даже в лютый мороз. Еще говорят, что там на дне лихо живет.

— Это ты про Голубой ключик? — Софья усмехнулась. — Полно, Герася. Он просто так глубок, что водица в нем греется нутром земли.

— Адовым пламенем кипит? — Герасим выпучил глаза.

— Тьфу на тебя, — барышня перекрестилась. — Гулупости говоришь. Тут иное что-то, а что я не могу понять.

— Не бойтесь, Софья Андревна, — быстро зашептал ушлый. — Я с вас глаз не спущу. Перед вашей дверью спать буду аки пёс, а в обиду не дам. Ежели что, посажу в возок и дёру.

— Герася, да что ж ты, — Софья засмеялась тихонько. — Кутузовы — дворяне, дядюшка с ними приятельствует. Не отправил бы он меня к лихим людям. Но все ж рада, что ты со мной. Спасибо за заботу.

— Барышня, да не мне спасибо, а вам, — поклонился мужик. — Ведь запороли бы меня насмерть из-за Петьки Татищева, а вы...

— Опять ты, вот опять! — Софья топнула ножкой. — Ты меня еще девчонкой веселил. Помнишь, как потешки кричал под окном? А бабу снежную помнишь? Герася, ты же мой человек, ну кому как не мне тебя защищать.

— Защитница выискалась, — мужик прыснул коротким смешком. — Вы ж блоха блохой, в чем только душа держиться.

— Фу, Герася, — барышня сморщила носик. — Никакая я не блоха, просто ростом не вышла.

— Ну ростом вы, правда, невеличка, зато сердце у вас большое, — Герасим улыбнулся. — Спать идите и ни об чем не тревожьтесь. Я от вас ни на шаг. Любому обидчику шею сверну.

— Надеюсь, такого не случится, — барышня снова задумалась, но ненадолго: — Герасинька, как думаешь, есть у Кутузовых том «Русской волшбы»?