Книга Голубой ключик, страница 20 – Лариса Шубникова

— Опять про книжки? — теперь кривился мужик.

— Тётка Ирина перед смертью стужу поминала, а у нас в томе страницы вырваны на параграфе «Стужа». Чудно.

— Дался вам энтот пра-га-раф. Тетушка ваша, царствие ей небесное, в лихорадке металась. Ее, небось, ознобом прихватило, с того и говорила.

— Герася, я иной раз думаю, отчего такая несправедливость? Всё чародеи умеют, а лекарского дара нет и не было, — Софья вздохнула. — Может, матушку мою спасли бы и батюшку, а, может, тетеньку.

— Полно, барышня, чего ж о плохом-то? — Герасим смотрел тепло, с утешением во взоре. — Вы вот что, нарядитесь-ка завтра, будто на Пасху. Ну и я выряжусь. Пустим пыль в глаза, прикинемся дурачками, да поглядим, что за народец энти Кутузовы.

— Твоя правда, — покивала Софья. — Ты уж, голубчик, поезжай во всем новом. И тулуп не забудь, что купила тебе по осени. Так ни разу и не надел. Ужель для свадьбы бережешь? Нашел девицу? Должно быть, чудо как хороша и поперек себя шире.

Барышня прыснула смешком и посмотрела лукаво, а ушлый в долгу не остался:

— Да вы и сами в нарядах по уши. Ужель в невесты навострились? Так у Кутузовых два сына. Берите любого, не прогадаете. Там еще и лешак Щелыковский отирается, можно и его ухватить. Сосватать вам, нет ли?

— Вот я бы поглядела, как ты сватом к нему пойдешь, — Софья захохотала. — Как думаешь, он тебя с крыльца столкнет или сам упадет от смеха? А и зачем думать? Ты иди к нему, голубчик, иди, потом мне расскажешь, чем дело кончилось.

Герасим ухмылялся, но смотрел внимательно и вдумчиво, а после удивил:

— Вы меня в обиду не дадите, пусть хоть сам чёрт за мной явится. Вам тот леший на один зубок.

— Так веришь в меня? В блоху?

— Да разве сила в телесах? Вон лешак-то одним ударом свалил Ляпунова, а уж тот кабан каких поискать.

— Так и Бартенев крепок сверх меры.

— Ваша правда, но сила в умении и в башке. Видно, у Николашки умок-то легонький, ежели при таких кулачищах не смог одолеть лешака.

В тот миг скрипнула дверь наверху, и пришлось прервать беседу из разумных опасений быть пойманными или, что еще хуже, — подслушанными.

---

Куафёр — устаревшее слово, означающее парикмахера

Пестовать некому — во времена Петра Первого женщин учили матери или старшие сестры. Не было образовательных заведений для девушек.

Огненная потеха — во времена Петра Первого Новый год отмечали фейерверками по его личному указу.

Бартенев тоскливо оглядывал густой лес, время от времени смахивая с лица снег, какой валил крупными хлопьями. Путь его из Кинешмы в Щелыково начался с рассветом, да все никак не заканчивался; дороги замело, конь шел медленно: устал, равно как и седок.

— Да чтоб тебя... — ругался Алексей, пытаясь удержать вороного. — Эй, Яшка, не балуй!

Вороной, услышав свое имя, тряхнул лобастой башкой, но выправился и пошел легче, будто хозяйское слово подарило силенок, и вскоре вывез на просвет меж елками, а затем — на широкую дорогу, какая вела аккурат к усадьбе Кутузовых.

— Успели засветло, Яшка, — сказал Бартенев коню. — Молодец, не подвел.

Высказав, Алексей чуть поник, но и быстро выпрямился: в Щелыково не хотелось, но долг понукал. Подстегнув вороного, Бартенев устремился вперед, проехал мимо рощицы у Голубого ключика, а через время уж спешивался у крыльца крепкого дома Кутузовых.