Книга Голубой ключик, страница 22 – Лариса Шубникова

— Шарман, — она присела в поклоне. — Так и будете молчать, словно мы незнакомы?

— Скорее наоборот, — Алексей опомнился и шагнул навстречу сияющей Софье. — Буду молчать, потому что знакомы.

— Фу, как неучтиво, — она сделала пару легких шагов и остановилась напротив него, глядя весело и игриво. — Полно, сударь, не будьте таким мрачным, иначе я подумаю, что вы не рады меня видеть.

Бартенев знал, что она пытается с ним играть, напустив на себя вид кокетливый и легкомысленный, но даже зная, поддался на ее простую уловку и не смог отвести взгляда ни от синих ее глаз, ни от белоснежной шеи, какая виднелась из-под тончайшего шелкового платка на ее груди. Он с трудом удержался от улыбки, тряхнул головой и спросил то, о чем нужно было спросить с самого начала:

— Зачем вы здесь, сударыня?

— Верх галантности, — она потешалась. — Сударь, и я рада встрече. На случай, если хотите знать, то я в здравии. А как ваше здоровье?

— Галантности я вам не обещал, — Бартенев невольно посмотрел на ножку барышни в нарядном ботинке, которую та нарочито выставила вперед. — Так что за дело у вас в Щелыково?

— Успокою вас, — она засмеялась и вполне искренно. — Я тут по делу, которое не имеет к вам никакого отношения.

— Аминь, — сказал Бартенев. — Тогда добро пожаловать, сударыня.

— Сердечно вас благодарю, — она улыбнулась, но через миг стала серьезной, пристально глядя на него: — Алексей Петрович, вы, должно быть, устали с дороги. Простите, я заговорила вас совсем. Продрогли? Вам бы горячего, я мигом прикажу подать.

Она уже метнулась к лестнице, а Бартенев все еще стоял, изумленный ее нежданной заботой и переменой в настроении. Впрочем, через миг он опомнился:

— Софья Андревна, постойте, не нужно, — замялся, но не промолчал, сказав непривычное: — Спасибо.

— Отчего? — она остановилась. — Отчего же не нужно?

— Подадут. Приказал.

— О... — она чуть смутилась. — Я как-то не подумала. Тогда оставлю вас. Бон суар*, сударь.

В ответ Бартенев смог лишь кивнуть, а потом смотреть вослед очаровательной барышне, которая походила на птичку, случайно залетевшую туда, где ей не место. В тот миг и накатило на Алексея чудное, какое он сам для себя объяснил благодарностью, потому и сказал:

— Софья Андревна, вы искали «Русскую волшбу», так она здесь есть.

— А вот и нет, — она круто развернулась на каблучках, от чего ее юбки взметнулись. — Дэммит*! Я так надеялась, что она есть у Василия Иваныча, и опять незадача.

— Разве? — Бартенев задумался, точно зная, что том здесь. — Жаль. Бон суар, сударыня.

— Да-да, бон суар. Очень бон, — Софья кивнула и ушла в свои покои.

Алексей вошел в свою комнату, захлопнул дверь и встал, пытаясь сдержать улыбку. Странным образом тоска ослабила хватку, отступила на миг, давая дышать полной грудью и чувствовать. Бартенев понял, насколько он озяб и устал, а потому подошел к стене и прижал к ней ладони, согреваясь, ощущая пальцами, как горячий воздух бежит по жаровому каналу и ласкает теплом.

— Нет тома? — он отчего-то опять вернулся мыслями к Софье. — Быть того не может.

Бартенев двинулся к полке с книгами, на ходу стягивая с себя камзол. Небрежно кинув одежду на диван, он осмотрел корешки и не нашел того, что искал.

— Родька! — крикнул, зная, что услышит; служка не подвел и вскоре уже открывал дверь покоев Бартенева со всей возможность осторожностью.