Книга Терновый венец для риага, страница 5 – Юлия Арниева

Сорша объявилась на кухне на следующий день ещё до рассвета, когда мы только начинали растапливать очаг. Ворвалась с такой яростью, что дверь едва не слетела с петель.

— Где кувшин? — голос её звенел, как натянутая струна. — Серебряный, с чеканкой! Вчера на столе стоял, а нынче пропал!

Бриджит обернулась от очага, лицо её было красным от жара углей, на лбу выступили капли пота.

— Какой кувшин, госпожа? Мы тут с серебром не...

Пощёчина прозвучала так звонко, что у меня внутри всё сжалось. Кухарка пошатнулась, прижала ладонь к щеке. Глаза её полыхнули, но она лишь стиснула зубы и опустила голову.

— Не смей мне перечить! — Сорша шагнула ближе, задрав подбородок. На шее у неё поблёскивало что-то новое — ожерелье из янтаря, крупные медовые бусины, какие носят жёны знатных воинов. — Кто-то из вас, грязных тварей, стащил! Думаете, я не знаю, как слуги воруют по углам?

Она принялась метаться по кухне, заглядывая в каждый угол, сдёргивая ветошь с полок, опрокидывая корзины. Лук покатился по полу, рассыпав шелуху. Одна из близняшек присела, чтобы собрать, но Сорша оттолкнула её ногой.

— Стоять! Все стоять и руки показать!

Мы выстроились вдоль стены — восемь женщин с красными, обветренными ладонями. Сорша прошлась вдоль, вглядываясь в каждую, словно искала клеймо вора на лицах. Остановилась возле Уны, схватила за запястье, вывернула руку.

— Эта что, немая? Губу закусила, глаза прячет...

— Она просто боится, госпожа, — вмешалась я тихо, не поднимая головы.

Сорша обернулась ко мне так резко, что полы её плаща взметнулись. Шагнула ближе, и я почуяла запах — не только розмариновое масло, но и что-то ещё, приторное, душное. Духи, которыми она обливалась, чтобы заглушить вонь немытого тела.

— А ты чего рот разеваешь? — она наклонилась, вгляделась в моё лицо. — Язвенная. Тебя вообще к людям подпускать нельзя, а ты тут...

Пальцы её потянулись к моему подбородку — я едва удержалась, чтобы не отшатнуться. Но тут в дверях возник широкоплечий силуэт.

— Что за гвалт?

Голос прогремел так, что Сорша вздрогнула и выпрямилась. В кухню вошёл мужчина лет сорока, с седой проседью в бороде и шрамом через всю левую щеку — от виска до подбородка, белый, старый, словно кто-то когда-то пытался распороть ему лицо. Орм, оружничий Брана. Я запомнила его в первый же день, он шёл за риагом во дворе, когда нас распределяли.

— Господин Орм, — Сорша мигом сменила тон на вкрадчивый, почти мурлыкающий. — Пропал кувшин хозяйский, серебряный. Думаю, кто-то из этих...

— Кувшин в оружейной, — буркнул Орм, окидывая её тяжёлым взглядом. — Хозяин вчера туда зашёл, налил мне, забыл забрать.

Сорша раскрыла рот, потом захлопнула. Лицо её налилось краской от злости. Развернулась на каблуках и вылетела из кухни, даже не попрощавшись.

Орм постоял, почёсывая бороду, потом криво усмехнулся.

— Бабёнка зарвалась. Думает, раз хозяин её к себе взял, так она тут всем указывать может. — Он сплюнул в угол и добавил тише, будто про себя: — Долго такие не живут.

После того случая Сорша стала появляться на кухне каждый день. Приходила с утра, проверяла припасы в кладовой, отчитывала Бриджит за пересоленный суп или недопечённый хлеб, раздавала пощёчины направо и налево. Служанки из верхних покоев шептались, что она теперь вообразила себя хозяйкой башни — велит переставлять мебель, требует шёлковые подушки, бранится на стражников, если те недостаточно низко кланяются.