Книга Терновый венец для риага, страница 7 – Юлия Арниева

— Кто? — Бриджит обернулась от очага, вытирая руки о передник.

— Сорша, кто ж ещё! — Рыжая хихикнула, но смех вышел нервным, с надрывом. — Хозяин её, видать, вчера отучил языком чесать.

Темноволосая баба появилась следом, неся корзину с бельём. Опустила её на пол, потёрла поясницу и присоединилась к разговору, понизив голос до заговорщицкого шёпота.

— Морна, говорит, слышала своими ушами: Сорша велела страже не впускать к хозяину одного из воинов, мол, риаг занят. Тот пожаловался, а Бран как вышел... — Женщина присвистнула. — Всю башню слышно было, как орал. Потом звук такой раздался, будто кто-то в стену врезался.

— И правильно, — пробурчала Бриджит, швыряя в котёл нарезанную репу. — Возомнила себя госпожой. Раба, из грязи поднятая, а туда же, воинам указы раздавать.

Рыжая кивала так яростно, что растрепались волосы из-под платка.

— Да она ж последние дни совсем с ума сошла! То велит ковры менять в покоях, то новую посуду требует, то стражу гоняет. А вчера ещё Дейрдре избила так, что та еле ползком до барака добралась. За то, что медленно двигалась.

— Дейрдре? — переспросила Мойра, не поднимая головы от теста. Пальцы её замерли, и я заметила, как побелели костяшки.

— Ага. Та самая, красивенькая, что в прачечной. Говорят, спину всю исполосовала прутом. — Темноволосая покачала головой. — Теперь Дейрдре лицо прячет, плачет по углам.

Я вспомнила ту девушку. Молодую, лет двадцати, с пепельными волосами и кротким лицом. Она была из нашего туата, дочь бондаря. Тихая, боязливая. На построении в первый день стояла, дрожа всем телом.

— А хозяин что? — спросила я тихо.

Рыжая пожала плечами.

— Да какое ему дело до рабынь? Лишь бы работали. Вот за то, что Сорша воинам мешать стала, за это он её и выучил. — Она допила воду, вытерла рот рукавом. — Но она не угомонится, таких ничем не проймёшь.

Служанки разошлись, унося с собой сплетни, как драгоценный товар. Я вернулась к котлам, но мысли путались. Сорша перешла черту. Получила за это, но не сломалась. Такие обычно становятся ещё опаснее, когда чувствуют, что почва уходит из-под ног.

Днём на кухню заглянул Орм. Зашёл неторопливо, почёсывая шрам на щеке, окинул помещение тяжёлым взглядом. Бриджит вытерла руки о фартук и подобострастно кивнула, спрашивая, чем может служить.

Пока кухарка суетилась у бочонка с элем, Орм прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Взгляд его блуждал по кухне, цепляясь за каждую из нас. Задержался на близняшках, что мыли посуду, старательно не поднимая глаз. Скользнул по Мойре. Остановился на фигуре у очага. Дейрдре подметала золу, двигаясь медленно, с осторожностью человека, у которого болит каждое движение.

Орм выпрямился, подошёл ближе. Дейрдре замерла, прижимая метлу к груди, как щит.

— Это ты в прачечной работаешь?

Голос у него был грубым, но не злым. Девушка кивнула, не поднимая головы. Волосы её выбились из-под платка, закрывая лицо.

— Покажи.

Дейрдре вздрогнула, но медленно подняла голову. Я видела её со спины: как дрогнули плечи, как пальцы сильнее сжали древко метлы. Орм молча разглядывал её лицо, потом протянул руку и осторожно, двумя пальцами, отвёл прядь волос.

— Больно?

— Не очень, — прошептала Дейрдре так тихо, что я едва расслышала.

Орм помолчал, потом развернулся, забрал у Бриджит кружку с элем и направился к выходу. У самого порога обернулся, кинул через плечо: