Книга Терновый венец для риага, страница 10 – Юлия Арниева

— Не сейчас, — прошипела она мне в ухо, еле слышно. — Госпожа, не время.

Я замерла, стиснув зубы так, что заломило челюсти. Уна не отпускала, держала крепко, и я чувствовала, как дрожат её пальцы. Она права, я ничего не смогу сделать, только выдам себя.

Бран вышел из башни, неторопливый, с лицом, на котором не отражалось ровным счётом ничего. Сорша семенила рядом, что-то быстро говорила, тыкала пальцем в Дейрдре. Риаг слушал, не глядя на неё, потом махнул рукой одному из воинов.

— Двадцать ударов, чтобы другим неповадно было.

Воин кивнул, снял с пояса плеть. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Рядом Мойра стояла, как каменная, только губы её шевелились, будто шептала молитву.

Первый удар заставил Дейрдре вскрикнуть. Второй вырвал из её горла сдавленный стон. К пятому она уже не кричала, только хрипло дышала. К десятому обмякла, повисла на верёвках. Рубаха на спине расползлась лохмотьями, сквозь них проступала яркая кровь.

Я смотрела на Брана. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за экзекуцией с тем же выражением, с каким смотрят на разделку туши. Сорша рядом улыбалась, и в этой улыбке было столько ядовитого торжества, что едкая, горячая ярость полыхнула где-то под рёбрами.

Когда отсчитали двадцатый удар, Дейрдре уже не шевелилась. Её отвязали, и тело безвольно осело на землю. Две служанки подхватили её под руки и поволокли к бараку. Бран развернулся и ушёл обратно в башню, даже не оглянувшись. Сорша задержалась, оглядела нас взглядом, полным презрения и злорадства, потом последовала за ним.

Мы разошлись молча, словно призраки. В бараке Дейрдре положили на живот, на охапку соломы. Мойра принесла воды и чистую тряпку. Я помогала ей промывать раны, стараясь не думать о том, как содрана кожа, как всё это будет гноиться, если не обработать как следует.

— Орма сегодня не было, — прошептала одна из близняшек, опускаясь рядом на корточки. — Утром уехал куда-то с обозом, вернётся только к вечеру. Если бы он был здесь... он бы не позволил такого.

Я промолчала, продолжая обтирать спину. Не позволил? Слова звучали красиво, но жизнь устроена иначе. Не каждый воин пойдёт против своего риага ради пленной девчонки, не каждый рискнёт положением и головой ради...

Громкий стук оборвал мои мысли. Дверь распахнулась так резко, что с петель посыпалась ржавчина. На пороге возник Орм. Грязный, пахнущий лошадиным потом и дорожной пылью, он окинул барак тяжёлым взглядом, нашёл Дейрдре и замер. Лицо его побелело под загаром, будто вся кровь разом отхлынула, челюсти сжались так, что желваки заходили под кожей.

Он шагнул внутрь, опустился на колени рядом с девушкой и смотрел на изуродованную спину долго, не шевелясь. Не кричал, не выругался, даже не вздохнул громче обычного. Только пальцы его медленно, словно сами по себе, сжались в кулаки. Костяшки побелели, ногти впились в ладони.

Затем он вдруг резко поднялся, развернулся и вышел, так ни слова и не сказав.

Мойра очнулась первой, окунула тряпку в таз с водой, отжала. Я последовала её примеру. Продолжили обтирать спину Дейрдре — медленно, осторожно, стараясь не задевать края ран. Девушка лежала неподвижно, только грудь едва заметно вздымалась. Сознание её ушло ещё на десятом ударе, и это было милосердием. Вода в тазу становилась всё краснее, приходилось менять её дважды.