Книга Под мраморным небом, страница 88 – Джон Шорс

— Не волнуйся, я не отстану, – сказал он, отворачиваясь от Аурангзеба.

Дальше мы ужинали в молчании. Подозреваю, отец предпочел бы поужинать со мной наедине, как зачастую и бывало. В такие вечера мы говорили о Тадж-Махале, вспоминали маму. Сегодня из-за препирательств Дары и Аурангзеба атмосфера за ужином была слишком напряженная.

После того как слуги принесли десерт и удалились, отец обратил взгляд на моих братьев.

— Сыны мои, мангуст и кобра в одной клетке, хоть раз забудьте про свои разногласия, ведь вы едете вместе. Персы хотят мира, и они получат мир. Но только, Аурангзеб, если ты будешь вести переговоры в духе доброй воли. А ты, Дара, повинуйся младшему брату в том, что касается военных вопросов.

Отец дал братьям несколько советов относительно ведения переговоров, и те молча ушли. Я отметила, что тарелки того и другого пусты. Я уже хотела расспросить отца о том, как прошел его день, но он меня опередил.

— Не знаю, что с ними делать, дитя мое, – сказал отец со вздохом. – Боюсь, одними препирательствами они не ограничатся.

Я придвинулась ближе к нему, откинулась на валик, лежавший у края ковра:

— Но ведь ты не стар и здоров. Нам еще много лет не придется справляться с этой ситуацией.

— Если б Аллах был так милостив. Что делать отцу с такими сыновьями? – Он снял очки и, глотнув вина, тихо проговорил: – Я люблю Дару, но достаточно ли он силен, чтобы быть императором? Я всегда подразумевал, что он займет мое место, и готовил его к этому, но, возможно, я ошибался. Быть может, Аурангзеб, хоть... он меня и огорчает, оказался бы более сильным правителем. И поскольку враги напирают на нас со всех сторон, пожалуй, на троне должен быть воин, а не ученый.

Смутно сознавая, что девушки продолжают танцевать и колокольчики на их лодыжках звенят, я пыталась решить для себя, прав ли отец.

— А кого бы выбрала мама?

Он повертел на пальце тяжелое серебряное кольцо:

— Дару.

— Значит, ты не ошибался. – Я поцеловала отца, пожелала ему спокойной ночи и отправилась в свою комнату. Я знала, что вскоре меня разбудят, но все равно переоделась в ночную сорочку и попыталась отдохнуть. Чтобы унять возбуждение, от которого у меня все сжималось внутри, я стала вспоминать любимые строки из Корана, шепча их до тех пор, пока сердце не стало биться медленнее.

По прошествии нескольких часов – к тому времени свечи в моей комнате уже догорели – настойчивый стук заставил меня резко сесть в постели. Я поспешила к двери. На пороге стоял Низам, его глаза блестели от страха.

— Твой брат, моя госпожа! Он очень болен!

Даже не удосужившись переодеться и сунуть ноги в сандалии, я побежала в комнату Дары. Его жена, которую я последний раз видела месяц назад, стояла на коленях у его постели. Отец тоже. От ночного горшка, стоявшего подле Дары, распространялся резкий запах рвоты. Потный Дара держался за бока и стонал, что-то бессвязно бормоча.

— Что с ним? – с беспокойством спросила я как раз в тот самый момент, когда в комнату вошел Аурангзеб.

— Я послал за врачом, – отозвался отец, глянув на дверь. – Да придаст Аллах силы его ногам.

Дара опять застонал, и его тут же стошнило. У него не хватило сил повернуться к горшку, и поток рвоты хлынул прямо на него. Жена Дары пронзительно вскрикнула. Я опустилась на колени подле брата.